Все это время Чин матерился, как сапожник, прохаживаясь по науке в целом и желеобразным субстанциям в частности. Паузу сделал только в тот момент, как жидкость из флакончика попала на рану:

— Срань коровья! Что это за х…я???

— Щелочной раствор для нейтрализации кислоты. Не дергайся! — Саймон покрепче ухватил руку напарника, продолжая аккуратно обрабатывать ожог. — Обязательный элемент армейской аптечки ВС Республики. А то развелось нынче тварей кислотных…

Когда раствор закончился, мутант внимательно оглядел рану, подсвечивая себе фонариком. Выглядела она довольно жутко, хотя на деле всё оказалось не так страшно, как он боялся. Похоже, большая часть плевка желеобразной твари пришлась на винтовку и рука оказалась почти не задета. Однако этого «почти» вполне хватило, чтобы ребро ладони и часть тыльной стороны почти полностью лишилось кожи, демонстрируя изъеденные кислотой мышцы. Что утешало, вены и сухожилия оказались не задеты.

— Да ты везунчик! Идиот, но везунчик! — с чувством высказался Грэй, с хрустом открывая перевязочный пакет. — Не зря говорят, Бог любит детей, дураков и пьяниц.

— Да пошёл ты! — огрызнулся охотник, глядя как мут обильно наносит на марлю мазь из очередного тюбика, извлеченного из аптечки. — Тоже мне, умник нашелся. Етить!

— Терпи, казак, атаманом будешь! — Саймон наложил повязку на ожог и принялся аккуратно заматывать руку.

— А это кто такие?

— Это такие лихие ребята на конях и с шашками. До сих пор где-то в степях колобродят, с кочевниками бодаются. А это тебе на посошок! — с этими словами мутант ловко воткнул в плечо напарника шприц-тюбик.

— Да блин! Это зачем было?

— Обезболивающее. Нам еще выбираться, а ты с такой рукой еще с веревки гробанёшься вниз — совсем грустно будет.

— А может ну его в баню, эту верёвку? — умоляюще попросил Чин. — Давай вон ту дверцу ковырнем и по лесенке поднимемся! Сам говорил, что это этот… как его… пожарный выход.

— Мысль хорошая. — Грэй с интересом уставился на металлическую дверь, соблазнительно торчавшую справа от лифта. — Но есть проблема.

— Какая?

— Дверь на крыше мы так и не открыли. Выхода в шахту с пожарной лестницы нет. И что мы делать будем?

— Не знаю! — раздражённо буркнул охотник. — Стенку проломим! С шахтой получилось, почему с лестницей не выйдет?

— Топориком твоим ломать будем? — насмешливо поинтересовался мут. — На шахту дерево упало, а мы просто довершили начатое. А там придется с нуля долбиться.

— Да ну тебя! Я хотя бы что-то предлагаю, а ты только критикуешь! Сам бы что-нибудь предложил.

— Я думаю.

— Ну думай, умник.

Собрав аптечку и убрав её обратно в рюкзак, Саймон подошел к пожарному выходу и подёргал за ручку. Ручка, естественно, тут же отвалилась. Тогда мутант вооружился щербатым топориком и попытался поддеть дверь. Провозившись так минут десять, он выругался и вернулся к охотнику, который всё это время с неподдельным интересом наблюдал со стороны.

— Без вариантов, — буркнул Грэй. — Переходим к плану Б. Я пока прогуляюсь, а ты сиди охраняй.

— Что? — Чин с недоумением уставился на напарника. — Куда прогуляешься?

— Надо забрать кое-что из кабинета.

— А как мне охранять без оружия?

Вздохнув, мут достал из набедренной кобуры «Аспида» и отдал его охотнику, добавив две запасные обоймы.

— С патронами аккуратней — это всё, что есть.

Чин повертел пистолет, и с надеждой уставился на «Бурю», сиротливо лежавшую на полу. Саймон взгляд проигнорировал и, подобрав автомат, неспешно зашагал по коридору. Вскоре его фигура скрылась за поворотом, оставив охотника в одиночестве.

***

С детских лет Ратибор старательно избегал людей, предпочитая звуки леса сомнительному удовольствию общения с себе подобными. Поначалу его за это ругали, потом драли за уши, пороли — но, в итоге, отбить охоту сбегать в лес при любом удобном случае так и не смогли. В отрочестве он уже приносил добычу побогаче и побольше, чем большинство деревенских мужиков, а потому родители махнули на него рукой и смирились, благо имелись и другие дети. Повзрослев, Чин стал пропадать в лесу неделями и даже месяцами, уходя далеко на север.

Стоит ли говорить, что последнее, по чему он скучал в своих походах — это человеческое общение. Как-то пытаясь избежать нежелательной встречи с урсой, он налетел на матерого секача, который в итоге пропорол ему ногу практически до кости. Возвращение домой растянулось почти на два месяца, в течение которых он питался подножным кормом, леча раны лечебными травками — даже тогда он совершенно не думал о других людях. Лишь молился Богу, чтобы рана не загноилась и не началось заражение крови. Но сидя в теплом свете фонаря-лампы и до звона в ушах вслушиваясь в тихое бульканье неведомой твари, которая возилась где-то на дне шахты, он вдруг ощутил, что очень хочет увидеть карие глаза Василисы, услышать её голос и удивленное «Ох!», когда расскажет её о своих приключениях…

Первое время Чингачгук напряженно всматривался в лифтовый проём, ожидая появления твари. Однако нападения всё не происходило, напарник где-то запропал, и охотник начал постепенно впадать в транс, теряя чувство времени. Из умственного и физического оцепенения его вырвали странные звуки: размеренные шаги, которые заглушались громким пыхтением и глухим звяканьем. Резко обернувшись, Чин увидел, как на него из темноты медленно надвигается квадратный силуэт очередной неведомого монстра, превосходившего в размерах даже Огра. Чуть не заорав от ужаса, он инстинктивно выстрелил, с ужасом понимая, что пистолетом ЭТО не остановить…