Захар Львович помолчал, с грустью глядя на собеседника.

— Можешь использовать эту аналогию, если тебе так удобней, — наконец ответил он. — Однако она тоже не совсем верна.

— Да кто бы сомневался…

— Не перебивай! Точнее тебе сможет объяснить лишь опытный мощный телепат, взяв с собой в путешествие по ноосфере. К сожалению, у меня нет таких способностей, а у Мышки — навыков.

Саймон взглянул на девочку, которая в данный момент опять угадала карту и радостно хлопала в ладоши, и поёжился. В голове опять мелькнуло абсолютное НИЧТО, в котором он оказался, когда она попробовала поставить ему ментальную защиту от старого урсы.

— Ладно, с телепатами разобрались, — проворчал мут. — Я так понимаю, ясновидящие тоже присоединяются к ноосфере, но вместо связи просто скачивают из неё информацию. Можете не говорить — эта аналогия тоже неверна.

— Приятно иметь дело с умным человеком! — улыбнулся киба, махнув в воздухе трубкой. — В общем-то, что касается считывания информации с предметов — ясновидящий работает напрямую с инфополем предмета. При просмотре прошлого — да, соединяется с ноосферой. А вот с будущим всё не так просто…

— Почему?

— Потому что это будущее, — просто ответил шаман и замолк.

Выждав пару минут и поняв, что продолжения не последует, мутант осторожно поинтересовался:

— Мысль, конечно, логичная. А проблема в чём?

— Обычно проблема в самом ясновидце, — вздохнул Захар Львович. — Дело в том, что предвидение — это не четко выраженная математическая модель с визуальным рядом, как это хотят видеть киборги. Хотя и не катрены Нострадамуса, как это любят представлять некоторые.

— Что-что кого?

— Катрены Нострадамуса. — Увидев непонимание на лице Саймона, шаман принялся объяснять: — Катрены — это четверостишия. Нострадамус — человек, живший в XVI веке. Алхимик, поэт и вроде как предсказатель. Проблема в том, что свои предсказания обожал записывать в виде очень туманных четверостиший, которые можно было трактовать довольно широко. Что-то типа…

Захар Львович на секунду прикрыл глаза и вдруг протяжно продекламировал:

— В год, когда сокол упадет на крыльцо,

И обмелеют черные реки,

Восточный медведь укусит орла за яйцо,

И боле не заснёт навеки.

Мутант некоторое время недоумённо хлопал глазами, пытаясь понять, это очередная шутка или действительно четверостишие какого-то там Нострадамуса.

— Стишок, надо сказать, так себе. И как его понимать?

— Да как хочешь, так и понимай, — хмыкнул киба. — Собственно, в этом и проблема. Ясновидец пропускает информацию через призму своего сознания и мировосприятия. При этом, чем слабее и неопытнее предсказатель, тем туманнее картины грядущего. В итоге может получиться изрядная каша. К тому же, некоторые до сих пор придерживаются точки зрения, что будущее изменить нельзя — тем самым накладывают отпечаток рока на свое видение.

— Хотите сказать, что если ясновидец верит, что в картине будущего ничего изменить нельзя — то будущее изменить нельзя?

— Скажем так — это будет значительно труднее.

Беседа опять затихла. Пожилой шаман рассеяно смотрел на детей, покусывая мундштук, а мутант пытался разложить по полочкам полученную информацию.

— Дядя Семён!

Вздрогнув от неожиданности, Саймон поднял глаза и увидел перед собой Мышку.

— Что случилось?

— Дядя Семён. Когда дедушка Петрович придёт и попросит вас что-то сделать — не отказывайте ему. А то они оба умрут.

— Кто умрёт? Петрович? — недоумённо переспросил мутант.

— Дедушка Петрович и тот, другой.

— Какой другой?

— Я не знаю. — Девочка беспомощно моргнула. — Ему сейчас плохо и он умирает. И если вы не поможете — он умрёт. И дедушка Петрович тоже.

— Ничего не понял, — признался Саймон. — Но обещаю, что не буду отказывать дедушке Петровичу, что бы он не попросил. А когда он попросит, кстати?

— Скоро! — Мышка благодарно улыбнулась и убежала обратно к другим детям.

— О чём я и говорил, — ухмыльнулся шаман, встретив немного растерянный взгляд мутанта. — У каждого ясновидца своё видение и своя трактовка. Главное, чтобы она была правильной. К счастью для тебя, у девочки большой потенциал и нам сейчас не приходится разгадывать какое-нибудь туманное четверостишие.

— Вот уж утешили, — буркнул Саймон, глядя на Петровича, который как раз в это время вышел из-за угла дома.

— Здорово, мужики! — поздоровался охотник с широкой улыбкой. Дождавшись ответных приветствий, он продолжил: — Слушай, Сём, тут такое дело…