Уперев ладони в его грудь, со всех сил оттолкнула его, влепив вдогонку звонкую пощёчину. Замерев, Эйн уставился на меня с неверием, приложив ладонь к покрасневшей щеке.

— Никогда! Слышишь, никогда не смей так поступать! — выдавила я, задыхаясь от эмоций, которые душили. — Если я не урождённая дворянка, это не значит, что со мной можно как с уличной дешёвкой!

— Я всего лишь даю тебе то, чего ты сама хотела, — усмешка Эйна выглядела неприкрытой издёвкой.

— Не знаю, что творится в твоей голове, но это не ты, Эйн, — покачала я головой. — Эйн, которого я знала, никогда не был злым, высокомерным и не стремился самоутвердиться за чужой счёт. Не унижал окружающих своими поступками. Так ведут себя…

— Тёмные эльфы? — перебил он меня. — Так я и есть тёмный эльф. Решил, что пора об этом вспомнить.

— Вот как? Что же, продолжай в том же духе, — улыбнулась с горечью. — Но что скажешь матери при встрече? Сможешь посмотреть ей в глаза, став копией своего отца?

Чёрт! Это вырвалось само. Непроизвольно. Это просто край глупости! Мало странностей меня окружает? Добавим!

На Эйна эти несколько фраз произвели убойное впечатление. Отшатнувшись, и без того бледный эльф побелел ещё больше. Расширенные глаза, в которых плескался ужас. Длилось это недолго. Нечеловеческий взгляд вспыхнул мрачной решимостью. Не успела я пикнуть, как сильные пальцы сжали моё горло, перекрывая доступ кислорода.

— Откуда ты знаешь про мою мать? — зашипел он змеёй. — Тебя отец подослал следить за мной? Отвечай!

Я хрипела и пыталась разжать стальную хватку. О том, чтобы выдавить хоть слово, не было и речи. Эйн это тоже понял и отпустил меня, не сводя агрессивно-настороженных глаз.

— Я никогда не видела ни твоего отца, ни твою мать, — хрипло прошептала я, хватая ртом воздух. — И не имела с ними никаких дел. Это всё, что я готова тебе сказать. Большего ты не услышишь. А теперь уходи.

— Тэя… — произнёс он как-то потерянно, от приступа агрессии не осталось и следа.

Видимо, вспышка ярости напугала его самого. Слишком близко он подошёл к тому, чтобы стать копией своего отца, при том, что клялся: подобного с ним не произойдёт.

— Вон отсюда, — потребовала я по-прежнему шёпотом, потому что горло саднило. — Видеть тебя не желаю.

Сначала Эйн хотел что-то возразить, но потом внял моему требованию и ушёл. Оказавшись в своей комнате, забралась с ногами на кровать, обняла руками колени и уставилась в пространство немигающим взглядом. Слёз не было. Ничего не было. Пустота. Наверное, так и умирают светлые чувства. Или это шок. В любом случае, лучше, чем истерика.

Посидев так немного, побрела в ванную. Хотелось смыть с себя гадостные ощущения после встречи. Заодно и горло нужно полечить. Спустя минут пятнадцать я уже лежала в пенной воде, о боли ничего не напоминало. Эмоциональное онемение начало спадать, но вместо горечи, обиды или страха я чувствовала по отношению к Эйну жалость. Не любовь или ненависть, а унизительную жалость. Поражение на личном фронте его всё же сломало, и сейчас он сам активно роет себе яму. Если в ближайшее время Эйн не придёт в себя, он рискует стать копией отца, и когда поймёт это, может стать поздно.

Эйн

Вокруг был лес, снег и тишина. Климат тут был мягче, чем в окрестностях Бриара, и я не боялся замёрзнуть. Мне нужно было это — побыть отдельно от людей. Войти в транс, погрузиться в себя, чтобы договориться с собой. Обрести равновесие и путь, с которого сбился.

Сегодняшний день стал апогеем моей неадекватности. Я оказался слаб, не справился. С того самого момента, как расставил точки в отношениях с Диланой, всё пошло наперекосяк. Я утратил контроль. Сначала устроил безобразную пьянку, потом хотел убедить всех, что со мной полный порядок. А также, стоит признать, стремился отгородиться от людей. Мне не хотелось, чтобы кто-то меня жалел или задавал вопросы. Сама мысль об этом была невыносима.

Как лучше всего отбить у людей желание общаться с тобой? Смотреть на них, словно видишь перед собой нечто мерзкое и не моргнув глазом уничтожишь эту гадость. Этот взгляд особенно хорошо удавался Канитмиэлю и… отцу. А если кто-то не понимал, можно было к взгляду добавить ледяной тон и словесную грубость или угрозу. Отлично действовало на всех, кроме Тэи и Олана.

Сейчас на грани транса эмоции улеглись, и я мог взглянуть на ситуацию отстранённо, чтобы со стыдом признать: все эти дни мне было плевать на всё и всех, кроме себя. Я не интересовался учёбой, сторонился людей и каменел всякий раз, стоило увидеть Дилану с Имиром. Словно издеваясь, они всюду были вдвоём и смотрелись до тошноты милыми и счастливыми. Это было больно, и все свои силы я сосредоточил на том, чтобы справиться с этим разрушительным чувством.

В какой момент мне явилась «гениальная» идея — чтобы забыть одну девушку, нужна другая — и почему сразу на ум пришла Тэя? Потому что в академии она была ближе всех или из-за того, что у неё могут быть ко мне чувства? Наверное, всё сразу.

Уверенный в успехе, я отправился к ней, весь такой «смотри и радуйся, что такой шикарный я захотел с тобой попробовать». Отказа не ждал, и не получалось его сразу принять. В какой-то момент в голове окончательно перемкнуло, и я решил силой доказать, что нам будет хорошо. Сейчас понимаю, что по физиономии получил заслужено, но тогда…