Профессор оказался худым невысоким мужчиной, чистокровным человеком, чьи волосы уже посеребрила седина, но до старости было ещё далеко. Лицо его было спокойно и доброжелательно.

— Ментальные маги, в полном смысле этого слова, — редкость. Мало кто способен прочитать чужие мысли или заглянуть в чужое прошлое. Ну а маги, способные управлять другим человеком, встречаются ещё реже. Их многие боятся, и не зря. Сильный менталист может полностью подавить волю и приказать убить, предать и даже покончить с собой. В исторических хрониках встречаются упоминания, что в былые времена некоторые были способны управлять толпами людей.

Большинство находящихся в аудитории слушали профессора без особого интереса. Они уже знали эти прописные истины. Было неприятно, что мои знания об этой магии были почти нулевыми. Придётся всё схватывать налету. Как оказалось, чаще всего данный тип магии встречался в виде способности ставить щиты и посылать безобидные, краткосрочные приказы. А также профессор Шалрос предупредил, что дастся данная дисциплина не всем. У некоторых вовсе нет склонности к этому искусству.

Для меня оказалось откровением, что принцип работы с ментальной магией отличался от всего мною изученного. Никаких векторов и коэффициентов, только хорошее воображение и умение чувствовать свою силу.

Первым делом нас решили научить ставить простейший щит-стенку. Смысл её был в том, чтобы отбить ментальный приказ, смотря противнику в глаза. Полезное умение при сражениях и столкновениях для тех, у кого уровень владения данной магией крайне низок.

Профессор прошёлся по аудитории и собрал у нас защитные артефакты. У каждого адепта был такой, защищающий от ментальных атак. У родовитых учеников — родовые или просто дорогие и мощные, а простолюдинам и тем, кто денег особо не имел, их выдавала академия. Чаще всего это были кольца или серьги. Моим было простое серебряное кольцо, покрытое рунами. Оказавшись без защиты, почувствовал себя отвратительно уязвимым. Неприятное чувство.

Задание было простым до безобразия: представить перед собой стену и влить туда магию. Уверенный в успехе, я тут же вообразил монолитную стенку, которая почему-то расползлась на лоскуты, как старая тряпка, стоило попытаться влить силу. Затем я решил, что требуется более кропотливая работа, и начал строить стенку из кирпичиков. Строитель из меня вышел ужасный. Моё строение осыпалось, не достигнув и половины нужной высоты. Окончательно скиснув, решил возвести между собой и профессором глухой забор. Такая простота в теории заставила меня взмокнуть, а результат вышел сомнительный — кособокий заборчик с кучей мелких щелей. Но это ведь не страшно?

Результаты наших усилий профессор Шалрос проверял лично, посылая простенький ментальный приказ. На общую радость, цели развлечься за счёт адептов он не имел, и его удары не несли никаких глупых заданий. Просто короткая вспышка головной боли, как наказание и стимул разом. Стоило адепту закончить, он об этом сообщал, и профессор проверял эффективность стенки, не вставая с места. Всего лишь взгляд в глаза, и кто-то болезненно ойкал и шипел, а кто-то расцветал в улыбке, получая заслуженную похвалу и хороший балл.

Стоило профессору только глянуть в мою сторону, как мой заборчик лопнул, словно мыльный пузырь, а голову пронзила вспышка боли, заставляя поморщиться.

— Попробуйте ещё раз, Эйнариэль, — доброжелательно улыбнулся он.

Конечно, попробую! Неужели кто-то думал, что я сдамся после первой же неудачи?

Увы, на словах всё звучит проще и лучше. Казалось бы, что может быть легче: вообрази стенку и напитай её магией? Но нет! У меня ничего не получалось! Все мои попытки выглядели жалкими и уродливыми, а главное, не выполняли своей функции — не защищали от ментального удара.

— Адептка Тэмия, — услышал я, пока строил очередной «шедевр» а-ля стенка, — я просил построить стенку, а не абсолютный щит.

— Но я задание я выполнила, — возразила Тэя. — Ваш ментальный удар не достиг цели.

— Не достиг, вы правы, — согласился профессор Шалрос. — Но всё-таки, такой щит — это уже иной уровень владения данной магией. Давайте вы всё же попробуете построить стенку.

Тэя согласилась, и, пока я мучился, пытаясь возвести защиту, латал дыры и находился где-то в середине процесса, она известила о своей готовности и выдержала испытание, получив заслуженное «отлично». У Олана, Имира и Диланы тоже вышло, пусть не сразу, но они смогли отбить удар. Один я сидел, обливаясь потом и скрипя зубами, получая неудачу за неудачей.

Проклятие! К концу занятия только у меня и ещё нескольких неудачников ничего не вышло. Профессор просил нас не расстраиваться, не у всех сразу получается. Это не утешало. Ни капли. Мне ещё ни разу не приходилось быть отстающим в каких-то дисциплинах. Я везде был на хорошем счету, и такой провал жутко злил.

А ещё я начал сомневаться в гуманизме профессора Шалроса. После нескольких пропущенных ментальных ударов у меня раскалывалась голова и звенело в ушах. Стиснув зубы и стараясь не морщиться, я покинул аудиторию в отвратительнейшем настроении.