Богдан все также придерживался политики потакания ее настроению, видимо, не считая сейчас возможным хоть что-то выяснять, обсуждать или обговаривать. Зато уж очень охотно обнимал ее, целовал и позволял Юле лежать в темной спальне, где они зашторили все окна, в его руках, дремая. А она этим тоже пользовалась на полную катушку, раз уж выпал шанс напитаться от него поддержкой и силой.

И только следующим утром, когда оба проснулись и в тишине пили кофе, сваренный Даном, Юля отставила чашку и в упор посмотрела на мужчину напротив… А видела она теперь действительно прекрасно! Врач не обманула, это факт.

— Я хотела бы выходные провести одна, Богдан. Невероятно благодарна тебе, что ты приехал и был со мной эти сутки, — Юля накрыла своей рукой его ладонь, мягко поглаживающую ее ноги, удобно устроенные на его бедрах, останавливая.

Этой ночью ничего не было между ними… Если можно сказать «ничего» о море нежности и трепетной, совершенно молчаливой всеобъемлющей поддержки, казалось, не требующей ничего взамен. Такой сладкой, и такой режуще-болезненной, учитывая все их прошлое, одновременно. Куда более откровенной и глубинной, чем весь их секс за последние годы. Потому что секс был из-за злости, гнева, невозможности порвать окончательно все их связи, невыносимой страсти, что не поддавалась разумной воле. Эта же нежность душу вскрывала. Только Юля не готова такое словами признавать.

— Было бы ложью говорить, что ты не облегчил мне эти сутки. Облегчил очень, Дан. И я оценила… Но это никак не изменяет того, что произошло три года назад. Ничего, ни капли…

— Юля, нам надо поговорить об этом, наконец, без криков, домыслов и обвинений, — вздохнул Дан.

— Не я отказывалась что-то обсуждать все эти годы, — с горькой иронией усмехнулась она, отворачиваясь.

— Я не отрицаю, что виноват…

— Не сейчас, Дан, — прервала Юля. — Теперь я не хочу ничего обсуждать. Не в том состоянии. До понедельника я просто хочу отдохнуть, а то опять разругаемся только, — не подалась на его попытки, отведя взгляд. — Да и тебе в офисе работы на сегодня хватит.

Не вредничала и не мотала нервы, просто действительно нуждалась в тайм-ауте. Глобальном и полном.

— Хорошо, малая моя, — кажется, Богдан понял это в полной мере. Не зря все же все эти годы жизни между ними, понимали друг друга с полуслова и жеста, с легкого движения ресниц. — Поговорим в понедельник. Но, если хоть что-то будет нужно, звони сразу… или пиши. С глазами, я так понял, все шикарно? — подмигнул, точно пытаясь разрядить обстановку и ее повеселить.

— Да, замечательно, — слабо улыбнулась Юля. — Могу тебе свои очки подарить на память, как символ всех нереализованных твоих фантазий, — сострила, не забыв ни слова, что Дан говорил, если честно.

— Лучше оставь, я и в ролевые игры поиграть не прочь, — расплылся в широкой ухмылке Богдан, уже поднявшись, поцеловал ее волосы, крепко обняв за плечи.

— Не мечтай, Дан, — не осталась она в долгу, ехидно скривившись. Поднялась следом.

Непривычное для них общение: вроде и поддевают, и на грани острой темы, а как-то спокойно, без желания все вокруг выжечь словесным ядом, уничтожив дотла.

— Мечтать запретить невозможно, — не согласился он, выйдя в коридор и надев куртку.

— Это не помогает ни фига, уж поверь моему огромному опыту, — с горькой и едкой саркастичной гримасой, ввернула Юля, замерев в дверях кухни.

Дан помолчал, пристально глядя на нее, казалось, сейчас все бросит, наплюет на просьбу Юли и вернется. Схватит, сожмет ее в объятиях… Но мужчина сдержался, не впервые за эти сутки удивив Юлю явным изменением в своем поведении и привычках.

— Я найду способ исполнить все твои мечты, феникс, — тихо, но твердо пообещал вместо этого.

— Поздно исполнять то, что сгорело в пепел, Дан, — не повелась на его слова, настроение не то.

Он в спор не вступал, только глянул так, что было понятно — не отступится. То ли дух соревнования в нем взыграл, то ли просто вопреки решил все делать…

И только когда за мужчиной закрылись двери, а Юля следила из окна за тем, как Богдан сел в авто и тронулся с места, пришла в голову мысль, что теперь действительно поставила крест на этих трех годах, когда жизнь пошла под откос, и на своей «точке зрения» на это время. Хватит, не жертва больше. Настала пора взглянуть на ситуацию новым, ясным взглядом.

Прошлое

Обстановка дома стала накаленной в полном смысле этого слова и, что странно, его просто бесил полный игнор со стороны Ким. И раньше допекало вроде, что она Богдана наравне с родителями сторонилась, но тогда хоть как-то ее разговорить можно было. Теперь же, когда малая делала все возможное, чтобы они вообще не пересекались — за две недели ни одного слова, прям бесновался внутри.