«Жил бы себе и не парился», иногда с сарказмом хмыкал он. А вот Дан так не мог. Ему допекало и раздражало. И себя проявить хотелось. Доказать, достичь, даже вопреки.

Однако, как только Дан придумал и рассчитал, как им с наименьшими рисками (не то чтобы без них в принципе реально было бизнес начать, тем более не с таким и существенным стартовым капиталом), и друг подключился мигом, не отнекивался. Так что Дан не злился на Гену.

— Уверен. Давно пора жить отдельно, — ухмыльнулся Дан и поднялся. — Ладно, Ген. Я пойду, у меня еще одно дело есть перед заездом. А завтра тогда все согласуем: как товар завезти и сайт прогоним, протестируем, что нам Тимур сделал, проверить надо, чтоб не обвалился, когда заказы пойдут.

— Хорошо, договорились. Иди, развлекайся, — ухмыльнулся Гена, кажется, догадавшись, что у его «дела» имелась грудь третьего размера и звались они «Марина». — До встречи на гонках. Я на тебя ставлю, как и обычно. Не подведи, — напомнил, подняв в воздух большой палец вверх.

Не столько, чтоб надавить, у них это как традиция, добрая примета: сказать такое, чтоб сложилось все нормально. Дан благодарно поднял ладонь в ответ и вышел из комнаты в общаге, которую Генка снимал на пару еще с одним типом. Друга семья давно «попросила» из гнезда, считая, что так и куется характер мужика, вот тот и крутился, как мог и умел.

Прошлое, через два дня после «Пролог 1»

Богдан рухнул на кровать поверх одеяла, ощущая себя выжатым до капли, и опустошенно уставился в потолок родной спальни. Вроде каждую трещинку, полоску и вдавление штукатурки на гипсокартоне знает, а ощущение, что в совершенно чужом доме. И в чужом мире, если уж на то пошло…

Эти двое суток перевернули все в его сознании и голове. И Дан еще даже приблизительно не осмыслил всего, что произошло. Пытался на ногах устоять и не дать поглотить себя случившемуся. Впрочем, и сутки в следственном изоляторе не особо способствовали размышлениям… Никогда не думал, что может испытывать такой шок, но было похоже, что внутри его мозгов сейчас происходила некая глобальная переоценка всего, а Дан пока еще не поспевал за этим, буксовал, застыв в том мгновении, когда увидел на промерзшем асфальте человека, сбитого его машиной…

— Дан? Можно? — в дверь тихо постучала и также негромко окликнула его Юля.

Караулила, что ли? Ведь два часа ночи, чего не спит?

Его ждала? Неужели две ночи на стреме?

Блин! А как же он хотел увидеть ее эти две суток, до озноба…

— Можно, — выдохнул он, как-то тяжело сев на кровати. Поднял голову, глянув на застывшую у входа девчонку.

Молчат оба. Смотрят… У Дана слов нет просто, растерял все: и слова, и уверенность, и всякое понимание жизни. А у Юльки, по глазам же видно, куча вопросов, только она их задать боится. Ему же этот страх ее, как ножом по горлу внезапно, самому больно, и успокоить ее нужно так сильно, что невмоготу.

— Не бойся, малая, уладили вроде… Мужик живой, пострадал не очень сильно, перелом бедренной кости, сотрясение. Его прооперировали, в сознание уже пришел, поговорили… Заявление писать не будет. Ну и меня, видишь, отпустили, — как-то так, все еще будто не о себе рассказывая, кратко изложил Дан, глядя себе под ноги.

Стыдно было. И перед ней отчего-то особенно.

Не так, как перед тем человеком, которого сбил. Первым делом его отец из СИЗО отвез в больницу: и чтоб извинился Богдан, и чтоб в полной мере осознал, куда катится и к чему его образ жизни и отношение к реальности привести могут.

Что тут сказать, Дана проняло. Несмотря на то, что мужик, разрешивший его «Михалычем» называть, особо не упрекал и не ругался, не обвинял… Единственное, казалось, чему был не рад, так это уровню медобслуживания, обеспеченного отцом Дана, и тому, что Михалыча, собственно, не просто подлатали тут же, но и на ноги обещали поставить очень быстро. Неудивительно, клиника же одна из лучших. А отец врачам по максимуму все сделать велел. Счета Дану оплачивать придется, конечно, такое условие поставил отец, взявшись помогать. И с этим будет огромный напряг, даже в своем оглушенном состоянии он понимал. Но все же так точно куда лучше, чем предстать перед судом за непредумышленное убийство, а всю жизнь потом жить с подобной виной на душе…

Все понимал и осознавал: отец правильно сделал. И наорал на него потом, когда из СИЗО забрал, тоже заслуженно. Помог, невзирая ни на что, опустив и тот момент, что ему не Дан позвонил, обрисовав ситуацию, и не сын просил о помощи…

Юля.

Она настояла… Да, что там! Просто набрала отчима, пока Артур, добравшийся до места аварии, осматривал пострадавшего, а они с Геной пытались мозги в кучу собрать и все по правилам сделать, как положено. В милицию звонили, «скорую» вызывали… Малая же его отца достала, пусть и время за полночь.