— Поехали со мной, — шепчет, словно в бреду. — Сколько месяцев прошло, а ты всё грустишь и ревешь. Это не жизнь. Лисёнок, давай уедем. Клянусь, ты забудешь о нём, как о страшном сне… — пройдясь губами по линии подбородка, замирает над моим лицом всё с тем же одурманенным взглядом.

— Я тебя не люблю, — повторяю в который раз. К горлу подкатывает ком. Глаза начинают слезиться. Горькая правда о том, что не бывает дружбы между мужчиной и женщиной в очередной раз подтвердилась…

— У тебя появится шанс это исправить. Давай женимся по-настоящему, Лис? Ребёнок родится в полноценной семье. Как и положено.

— Руслан… — хочу возразить, но хлопок входной двери заставляет вздрогнуть и прислушаться. В студии повисает тишина. Ни шагов, ни чужого голоса. Единственный звук в пространстве – наше сбивчивое дыхание, которое никак не хочет выравниваться.

— Кажется, я дверь забыла закрыть, — с опозданием осознаю, что нас кто-то мог увидеть. — Поднимайся, Руслан. Нужно здесь прибраться и заказать тебе новые брюки из какого-нибудь бутика. Поздно. Да и Тимка меня заждался.

— Я тебя отвезу.

Мне нравится, что Исаев понятливый мужчина. Это подкупает. Это я очень ценю. Потратив около часа на душ и уборку помещения, выходим оба на улицу. Первое, что бросается в глаза — огромный букет шикарных алых роз, водруженных в мусорный бак. Второе — новая тачка Исаева.

— Какое кощунство выбрасывать такую красоту, — лепечу, поражаясь увиденному. — Здесь же целое состояние. Больше сотни бутонов... 

— Яна, садись в машину, — пискнув сигнализацией, Исаев открывает пассажирскую дверь.

Ныряю в салон, не в силах оторвать от букета взгляд. Он настолько красивый и притягательный. О таком можно только мечтать. Жаль, что кто-то не оценил настолько щедрый знак внимания...

Евгений

— Евгений Дмитриевич, зря охрану отозвали, — обозначает Герман, посматривая на наручные часы.

За окном темно. Одиннадцать вечера. На моём мобильном три непринятых звонка от Яны. После всего увиденного нет желания выяснять, где она задерживается и почему.

Приедет, выскажусь лично, если до того момента не передумаю что-либо выяснять.

— У неё отличный телохранитель, — твёрдо расставляю акценты я. — Справится! Не хочу, чтобы пацаны видели дичь, которую она творит. Ты свободен, Герман.

Несколько часов назад радовался как мальчишка. Думал, она старалась ради нас. Купил цветы, чтобы сблизиться ещё на один шаг. Приехал за ней и что я увидел? Как мою женщину, подмяв под себя, лапает и целует какой-то полуголый кретин? На грязном, сука, полу! Как в какой-то дешёвой мелодраме.

Пару минут стоял как вкопанный. Думал, что мне привиделось. Поверить не мог своим глазам. Проморгавшись, понял — это не сон. Это, блять, чертова реальность, повторяющаяся раз за разом в моей гребаной жизни!

Сначала Стелла. Затем Яна. Заботливая, нежная девочка, которая всеми силами пыталась убедить меня в своих искренних чувствах.

С каждым часом к ней тянуло всё больше и больше.

Я купился на разговоры, поверил всем, как последний дурак, впустил её в душу. Начал потихоньку срастаться с ней. Хорошо, что не прижилась до такой степени, что нужно отрывать с мясом.

Она же, мать её, не вопила под ним о помощи! Не выдиралась. Им было хорошо вдвоём. Весело. Настолько, что не заметили моего присутствия.

Лисёнок, черт бы её побрал!

Утром ускользнула из моей постели, днём прыгнула в объятия к другому.

Какого дьявола? Чем она лучше Стеллы? Чем???

В последний момент сдержался, чтобы не отдать команду охране вытащить мразь из её фотостудии и засунуть головой в урну, куда без сожаления отправил букет.

А что насчёт ребёнка, Яна? Может это всё блеф? Как прикажешь тебе верить? С помощью очередного теста ДНК?

Наполнив стакан новой порцией вискаря, допиваю его до дна. Откидываюсь на спинку кресла. На столе лежит единственный бутон, который вытащил из букета. Этого достаточно, чтобы отблагодарить за минет. Пусть собирает свои вещи и катится на все четыре стороны. Туда, где ей лучше.

— Пошла на хер!!! — хрипло прорычав, резко встаю из-за стола и швыряю стакан в стену. Он с грохотом разлетается на тысячи мелких осколков. Противный скрежет врезается в барабанные перепонки, когда стекло попадает под подошвы ботинок. Голова больше не выдерживает. Гудит, как трансформатор. Взрывается новым приступом боли. — С меня хватит.

Прихватив сигареты, подхожу к окну. На часах двадцать три тридцать.

— Сука! — прикладываюсь ладонью к стеклу. Мощно.