Морду и я бы с удовольствием ему начистил. И тогда, и неделю назад, в студии. Но Яна сама делала выбор. Всегда. Похоже, она до сих пор не определилась в верности своих решений. Всё ещё сомневалась в нас, а с ним была счастливой и беззаботной.

Какой же я кретин…

— Ты же призналась в своих чувствах. Зачем всё это, Ян?

В тот день я смотрел ей в глаза, и ощущал то же самое, что пару минут назад. В нашей спальне. Сумасшедшую агонию. Мне хотелось крушить всё вокруг из-за ненависти к этим двоим. Потому что её заявление убило, запутало меня ещё больше:

— Я была в отключке. Я бредила. Ты не можешь этого утверждать. Мы с Русланом повздорили, а ты оказался рядом, вот и всё! Никакой любви между нами нет!

— Жека, — голос Вала врывается в мою голову. Не сразу осознаю, что он здесь. Рядом. Смотрит на меня задумчиво, сложив руки на груди. — Какого черта творите с Яной? Может одумаешься, наконец? Хотя бы ты. У неё гормоны бунтуют.

— Пусть катится на все четыре стороны, — срывается с языка быстрее, чем успеваю обдумать слова. — Может ребёнок не мой? А что? Сестра тоже врала. Обе лгуньи! — взрываюсь на эмоциях.

— Ты тоже целовал Леру, забыл? Но я её не прогнал из-за этого, потому что любил настолько сильно, что мне было похуй на её необдуманный поступок. Месть до добра не доводит. В тебе говорит злость.

— И что? Мне забыть, как они кувыркались? Как он её лапал за грудь? Звал за собой? Она действительно со мной несчастна, а с ним смеётся! Какие ещё аргументы добавить? Маленький, кровожадный Лисёнок. Впилась своими зубками в горло и не отпускает. Черт бы её побрал!!! — прооравшись, на автомате сгребаю всё в карман пиджака. Паспорт, подвязку, футляр с лейблом Tiffany & Co. Всё.

— Со Стеллой что решил?

— Вернусь из Европы, буду решать. Достало всё до печёнок! На хер, всё!

Евгений

В машину сажусь в паскудном настроении. Герман, как всегда, оценивает внимательным взглядом, затем задумчиво произносит:

— Не хочешь узнать, как Яна?

Учитывая последние события, мы быстро перешли с ним на «ты».

— Не хочу сейчас о ней. Не трави душу. Сын как?

— С ним всё хорошо.

— Отлично, — бросаю в ответ, выуживая из кармана оживший мобильник.

Принимаю вызов.

— Алло.

— Здравствуйте. Вам звонят из ортопедической Gelenk-Klinik. Германия. Евгений Захаров?

— Это я. Здравствуйте.

— Мы готовы принять вашу супругу для проведения операции на позвоночнике в ближайшие удобное для вас время. Желательно в течении двух последующих недель.

— Она прибудет ровно через неделю. Зафиксируйте точную дату и пришлите уведомление на мой мейл вместе с реквизитами. Спасибо.

— Всего доброго, господин Захаров.

— Стас, давай-ка в клинику. Затем в аэропорт, — отдаю команду.

Захожу на почту. Ещё раз просматриваю время и даты запланированных фотосессий для швейцарского бренда, выпускающего лимитированные модели часов. Всё ещё являюсь послом TAG Heuer.

— Слушаю, Алекс, — Терентьев вынуждает оторвать глаза от планшета и устремить ему в затылок. — В Твери? Раскололся, сукин сын? Ну и отлично. Тащите его в Москву. Стас, — секунду поразмыслив, даёт команду, — летишь с Евгением Дмитриевичем, я остаюсь в Москве. Нужно принять отморозка, который наркоту ему подсыпал. Парни нашли его. Зашился, сука, в Твери у тётки.

— Кто заказчик? — хочется верить, что Стелла не приложила руку к покушению.

— А сам как думаешь?

— Марат Викторович?

— Он самый. Решил сделать дочку вдовой и заполучить твои деньги. Неплохой расклад. Исполнение подкачало. Ты оказался счастливчиком.

— Стелла в курсе?

— Она его любимая дочь. Как считаешь?

— Не могу понять одного, — задумчиво отмечаю мелькнувшие ворота клиники в боковом окне. — Какого черта она села ко мне в машину?

— Она не собиралась, Жень.

— В смысле?

— Ты её силком упаковал. Нашлись свидетели вашей размолвки.

— Ни хера не помню, — сгребаю пальцы в кулак, отчаянно пытаясь отобразить в голове хоть какой-то фрагмент того вечера. Ни хрена не выходит.

— И вряд ли вспомнишь, — отвечает Герман. — Хорошо, что жив остался.

— От этого легче не становится, — встречаемся с Германом взглядами в зеркале заднего вида. — Я убил собственного ребёнка.

— Ты спас её шкуру. Достаточно себя жрать. Может и к лучшему. Или ты передумал разводиться?