Ян отрастил лёгкую щетину. Совсем повзрослел... Казалось, стал еще выше и крепче, или я уже надумываю. Если я сейчас встану и уйду, это будет совсем глупо?

Ян о чем-то говорит с Вадимом. Они улыбаются, но затем лицо Яна в миг делается серьёзным. И уже через секунду взгляд его карих глаз впивается в меня. Я чувствую его каждой клеточкой своего тела.

Мы не виделись полтора года после тех событий. Полтора года ложного спокойствия и принятия. А сейчас он сидит напротив и смотрит прямо на меня, как на призрака. Что ж, мне тоже не верится в реальность происходящего.

Страшно ли мне? Нет. Меня трясет, но не от страха. Я и забыла каково это — быть объектом его внимания.

— Эль, уедем? — трясёт меня за руку Даша.

— Нет.

Я больше не собираюсь сбегать. Мы уже не в школе, да и прошло достаточно времени с тех пор. Я не могу позволить себе, чтобы он снова решил, что имеет надо мной хоть какую-то власть, что я боюсь его, думаю о нем. Встаю.

— Ты куда? — удивленно спрашивает подруга.

А я, обращая внимания на её обеспокоенный взгляд, взяв в руки кроссовки, иду босиком по песку в сторону домов.

Через какое-то время шум компании совсем исчезает. А я почему-то всё ещё стою у берега. Ноги повели. Я им доверилась. Смотрю в сторону моря, босыми ногами ощущая холодные порывы ночного воздуха.

Всего лишь два слова снова выбивают меня из равновесия.

— Я скучал.

Он сзади. Это точно он.

Глушу мотор и слезаю с байка. С тех пор, как Эля исчезла, каждый вечер проходит по одному сценарию — поехать в какой-нибудь клуб и упасть на дно.

Паршивое время… Когда все судебные разбирательства закончились, я, наконец, вернулся домой. От школы я временно был освобожден, поэтому в основном проводил все время у Бешеного в тренажерном зале. Две недели я не пересекался с Элей даже в подъезде. А потом узнал от матери, что она уехала.

Долго пытался убедить себя в том, что мне все равно. И вроде как убедил, пока однажды не столкнулся с ее отцом. Это было шестнадцатое декабря, день рождения Милы.

– Здорова. — поздоровался со мной Александр.

– Здравствуйте. — пожал в ответ руку, рассчитывая на то, что разговор закончен.

– Видел мать, вы…

– Да, на кладбище.

– Понятно. — поджав губы, кивнул он.

Делаю шаг к лестнице, как вдруг он снова меня окликает.

– Еще раз прими мои соболезнования. Мы все ее очень любили. Но наверное вам с Элей было особенно тяжело. Она до сих пор винит себя в том, что осталась дома и не пошла с ней. Знаю, что это может прозвучать ужасно, но я благодарен Богу за то, что она не пострадала.

Тело каменеет, медленно поворачиваюсь в его сторону.

– Осталась?

– Что? — рассеянно переспрашивает мужчина.

– Вы сказали, что она осталась дома.

– Аааа. Да, мы все той ночью проснулись от этой ужасной новости. Ну, бывай. — и за Александром хлопает входная дверь квартиры.

Выбегаю на улицу, мать с отцом уже ждут в машине, но я не могу сдвинуться с места. Звоню Вадиму.

– Але, ты уверен, что тогда ты видел именно Элю?

– Чего? — непонимающим тоном переспрашивает парень. — С чего такие вопросы?

– Отвечай, говорю! Ты точно видел Элю на берегу?

– Ну да.

– И лицо ее видел? Прям лицо?

– Ну вроде нет, она танцевала спиной ко мне. Ян, бл, с чего такие вопросы?

Мама сказала, что я плакал тогда. Не знаю, может. Я находился в не совсем вменяемом состоянии и ничего не помнил. Но на следующий день от осознания произошедшего мне стало невыносимо херово, температура подскочила до сорока.

Мне надо было увидеть Элю. Мне надо было с ней поговорить. Я метался из стороны в сторону, от человека к человеку, но натыкался то на ворох проклятий Горячевой, то на сочувствующие взгляды родителей. Я писал ей, ждал ответа каждую гребанную секунду, срывался с места, лишь услышав сигнал входящего. Но ничего.

И всё. С этого момента всё вокруг потеряло для меня интерес. Я ещё долго пытался узнать, где она. Как помешанный умолял её родителей дать мне хотя бы её новый номер. Всего один звонок. Один звонок. Вам жалко что ли?!