— Климов прав, — заметил Сыркин, — женщин маньяков не бывает. Это мне говорили и на моей прежней работе. Вообще не бывает.

— Тогда тем более пробежимся по их списку и перейдем к мужчинам. Кто эти восемь женщин, которые в тот вечер задержались?

— Четыре уборщицы. Они обычно работают по вечерам, когда все уходят. Вообще-то в тот вечер их должно было быть пять человек, но Сойкина не смогла выйти, заболел ребенок. И они работали вчетвером, — Михаил Михайлович поднял телефонную трубку и попросил принести в кабинет чаю.

— Давайте по порядку, — предложил Дронго. — Первой идет Моисеева. Она у вас тоже заместитель директора?

— Да, по науке. Профессор Моисеева, Елена Витальевна. Ей пятьдесят пять лет. Я поверю скорее, что это я совершил убийство, чем Моисеева. Настоящий ученый, прекрасная женщина. У нее немного плохое зрение, она носит очки. Кажется, минус пять. В тот вечер она задержалась в своем кабинете.

— Если вы и дальше будете давать характеристики подобным же образом, то я просто не смогу работать, — засмеялся Дронго. — Вы так охарактеризовали Моисееву, что мне уже не хочется ничего спрашивать.

— Она одержима наукой. Даже замуж не вышла. Есть такие одержимые женщины.

— Согласен. Второй указана Фирсова.:

— Да, Людмила Фирсова. Начальник отдела. Очень интересный человек, умница, работает у нас восемь лет. Четыре года назад она потеряла мужа, погиб в автокатастрофе. Она очень сильно переживала. Даже попала в больницу с сердечным приступом. А в прошлом году немного отошла, вышла замуж за нашего сотрудника, руководителя другого отдела — Георгия Зинкова. Вообще-то они давно знали друг друга. Очень интересная женщина.

— Третьей указана Сулахметова.

— Раиса Сулахметова работает у нас уже шесть лет. Старший научный сотрудник. Скромная, отзывчивая женщина. У нее, правда, есть судимый брат, но он сейчас отбывает наказание. Ей тридцать девять лет.

— За что судимый?

— Не знаю. Не интересовался. Кажется, хищение, но все точно записано в ее личном деле.

— Узнайте, пожалуйста, мне интересно, за что именно его посадили. Раз вы все равно не даете мне поработать в отделе кадров.

— Хорошо, — смущенно сказал Михаил Михайлович, делая отметку в своем блокноте, — я сам все проверю. Вы должны понимать наши особенности. Мы действительно не имеем права никого из посторонних знакомить с личными досье на наших сотрудников.

— Вы мне это уже говорили. Я только хотел подчеркнуть, как трудно мне будет работать. Давайте следующую. Четвертой у вас указана Ольга Финкель.

— Младший научный сотрудник. Работает у нас полтора года. Хорошая девочка. Два года назад закончила институт. Она племянница академика Финкеля, близкого друга нашего Сергея Алексеевича.

— Я его знаю, — кивнул Дронго, — остается еще четыре фамилии.

— Это наши уборщицы. Они работают по всей территории. Первая…

— Не нужно представлять каждую. Достаточно если вы назовете мне фамилию той, которая убирала в здании, где было совершено убийство.

— В том-то все и дело, — оживился Сыркин, — там должна была работать в тот вечер Сойкина. Поэтому убитую нашли так поздно. Иначе бы уборщица ее обязательно нашла.

— Ее, конечно, проверяли?

— Еще как, — вздохнул Михаил Михайлович. — Ее проверяли в первую очередь. Но ребенок действительно болел, даже два раза «Скорую» вызывали. Почти сорок температура была. Вообще никакая мать никогда не будет врать насчет своего ребенка. Из суеверия. Женщина может придумать что угодно, только не ложную болезнь своего дитяти из страха, что тот заболеет на самом деле. У ее сына была очень высокая темпера тура, это выяснили на следующий день, когда мальчик еще болел.

В этот момент в кабинет вошла молодая де вушка с подносом. Высокая, стройная, в вызывающе короткой мини-юбке, красавица была обладательницей маленького носика, темных миндалевидных глаз и модной короткой прически. Девушка сложила в улыбку свои тонкие губки, расставляя чай на столике.

— Это наша Оля, — представил ее Михаил Михайлович.

— Очень приятно, — кивнул Дронго.

— А это наш эксперт. Он знает твоего дядю, — Сыркин показал на гостя.

— И мне приятно, — улыбнулась девушка, выходя из кабинета.

— Красивая, — кивнул Дронго. — Когда в институте узнали, что Сойкина не приедет на работу? Она звонила, предупреждала о своей задержке?

— Да, но она позвонила мне где-то часов в пять. Вообще-то никто не знал, что она не придет. Только я и мой помощник Сережа Носов. Мы подумали, что ничего не случится, если она один день и не выйдет. Я даже Архипову ничего не сказал.

— Понятно. Значит, восемь женщин. А кто были остальные девятнадцать мужчин? Один из них Мастуков, это я уже понял. А остальные восемнадцать человек?