— И вы оба не отлучались?

— Нет, ни на секунду. Сидели и ждали, когда придет Зинков. Он пришел, и мы поехали. Фирсова обычно машину не водит в городе, у нее нет прав. Поэтому она только за городом за руль садится. Хотя машина ее, но ключи она обычно дает Георгию Ильичу. Они подвезли меня до дома и поехали дальше.

— А задержались после работы вы все трое? Вместе с Зиминым?

— Да, все вместе. Правда, мы иногда выходили и входили в нашу комнату, но работали втроем. Фирсова, я и Зимин. Он сейчас в командировке.

— Я знаю. Где находятся ваши комнаты?

— На третьем этаже.

— Вниз вы спускались на лифте?

— Да, на лифте.

— В правом или в левом?

— В правом. Кажется, другой лифт тогда не работал.

— Ольга Финкель примерно в это время принесла бумаги из технического отдела. Она уверяет, что в кабине лифта была вода. Так ли это?

— Не помню. Но, наверное, была. По вечерам у нас некоторые сотрудники принимают душ. Душевые на первом этаже, и все могут ими воспользоваться. Ничего странного в этом нет. Но обычно все так торопятся с работы, что душ принимают только в перерывах, чтобы не задерживаться после шести.

— Как вы думаете, убийца кто-то из своих? Или посторонний, проникший на территорию института?

Фортаков тяжело вздохнул. Потер подбородок. Потом неуверенно заговорил:

— Поверить в «пришельца» мне трудно. Получается, что неизвестный специально залез на охраняемую территорию, чтобы убить Хохлову? Если он так хотел ее убить, почему не сделал это в другом месте? Она ведь жила одна. Нет. Я скорее думаю, что это сделал кто-то из наших, как это ни прискорбно, но, видимо, так оно и было на самом деле.

Он не успел договорить, когда за стеной раздались громкие крики, быстрый топот ног, пронзительный женский крик.

— Что случилось? — обернулся к двери Фортаков.

Дронго вскочил с места, подбежал к двери, распахнул ее. В коридоре у приемной директора толпились люди. Раздавались крики:

— Ей плохо!

— Что случилось? — поспешил к ним Дронго. Он увидел растерянное лицо Архипова. Его секретарь лежала на диване.

— Идемте! — крикнул всегда сдержанный Сергей Алексеевич, бросаясь к лестнице. За ним побежало несколько сотрудников.

— Что случилось? — Дронго поспешил за Архиповым.

— Убийство, — отрывисто бросил Сергей Алексеевич. У него было серое лицо, он тяжело дышал. Пока они бежали вниз по лестнице, он, задыхаясь, выпалил:

— Убийство. Еще одно убийство в нашем институте… Сыркин позвонил мне, но Носов уже успел сказать в приемной, и моему секретарю стало плохо… Сейчас вызовут врача. Я уже попросил позвонить в ФСБ и в прокуратуру.

Они спустились на первый этаж и направились к душевым, где уже собралось не меньше двадцати сотрудников. Увидев Архипова, все расступились. Он подошел к душевой, покачнулся, оперся на раму.

— Не могу, — жалобно сказал Сергей Алексеевич, — не могу я туда входить. Просто не могу.

Дронго вошел в женскую душевую. Навстречу ему вышел Сыркин. Он неузнаваемо изменился за те несколько минут, когда в последний раз выходил из своего кабинета. У него подрагивали от волнения глаза, губы полумесяцем опустились вниз. Увидев Дронго, он молча отвернулся.

На полу и на стене душевой алели капельки крови, словно кто-то специально брызгал красную краску на кафельные плитки. В помещении, кроме Михаила Михайловича, больше никого не было. Дронго сделал несколько шагов, осторожно открыл кабинку. На полу лежала Ольга Финкель. Убийца нанес ей несколько ударов прямо в живот. Дронго наклонился, поднял руку девушки. Да, она была убита несколько минут назад. Кровь еще не успела свернуться, тело было теплым. Но никаких внешних признаков насилия не было.

— Ее тоже убили, — отрешенным голосом сказал за его спиной Сыркин, — убил тот же мерзавец.

— Погодите, — Дронго поднялся, чувствуя непривычную боль в сердце, — погодите. Он посмотрел по сторонам.

— Ножа нигде нет, — бесцветным голосом сообщил Михаил Михайлович.

— Нужно закрыть проходную, — повернулся к нему Дронго, — и начать поголовную проверку. Убийца должен быть где-то на территории института. Он не смог пока никуда уйти.

Дверь открылась, и в душевую ворвался Носов. У него был очень взволнованный вид.

— Сергею Алексеевичу плохо с сердцем! — выпалил он.

Дронго и Сыркин бросились к выходу. На полу лежал Архипов, над которым суетились женщины.

— Вызывайте «Скорую», — приказал Дронго, — и не топчитесь над ним, вы не даете ему дышать.

— Что случилось? — услышал он строгий голос Елены Витальевны.

— Убийство, — сообщил он, глядя ей в глаза, — у вас опять убили женщину.

Она вздрогнула, шире раскрыла глаза. Но она была сильной женщиной и сразу овладела собой.