— Здравствуйте, Михаил Михайлович, — проговорила женщина. — Зачем я вам понадобилась?

— Не могли бы вы выйти в коридор, — попросил Сыркин.

Женщина вышла вслед за ним. В конце коридора, у большого бокового окна, их ждал Дронго. Это окно как бы разделяло две части здания пополам и освещало весь коридор.

— Наш эксперт хочет задать вам несколько вопросов, — кивнул на Дронго Михаил Михайлович.

— Да, пожалуйста, — как-то испуганно произнесла женщина. Ее испуг заметил и Сыркин.

— Не волнуйтесь, — сказал он, — и не нужно переживать. Мы все знаем, что вы не виноваты.

— Меня все время подозревают, — тихо произнесла женщина.

— Почему? — спросил Дронго.

— Мы с ней поспорили в тот день, — объяснила Сулахметова. — Она должна была принести нам данные технического отдела и забыла вовремя это сделать. Без них мы не могли закончить работу. Поэтому я позвонила и напомнила им об этих данных. Она прибежала сюда и устроила мне скандал: мол, я специально наябедничала Зинко-ву. И все об этом знали.

— Ну, если за это убивать человека, то тогда в трудовых коллективах у нас шли бы гладиаторские побоища, — пошутил Дронго, желая ободрить женщину. — Никто вас не подозревает. Я только хотел задать вам несколько вопросов. Вы были в тот вечер на территории института?

— Да, я немного задержалась из-за Хохловой. Но потом она принесла все данные, и я быстро закончила работу.

— Когда закончили?

— Минут двадцать седьмого.

— Вы были одна?

— Да, я осталась одна.

— И потом вы ушли домой?

— Нет, — убитым голосом сообщила Сулахметова, — потом я пошла в технический отдел. Хотела отдать им уже систематизированные данные и поговорить с Аллой. Объяснить, что я ничего Против нее не имела.

— Объяснили?

— Нет. В лаборатории ее не оказалось. Я спросила, где она, и мне сказали, что в другой комнате. Но ее и там не было. Я подумала, что она уже ушла, и направилась к проходной. Вот и все.

— Кто был в этот момент в лаборатории?

— Алексанян, Коренев, Шенько. Они были втроем.

— А Зинков?

— Его не было. Он вошел, когда я ужевыходила из лаборатории.

— Кто вам сказал про Хохлову? С кем именно вы говорили?

— С Алексаняном. Он мне сказал, что Хохлова должна быть в соседней комнате. Но ее там не было.

— Больше вы там никого не видели?

— Нет, никого.

— И ничего не слышали? Криков о помощи, например.

— Нет, не слышала. Я пошла к проходной, торопилась домой. У в тот вечер был день рождения моей свекрови.

— Поэтому вы так нервничали и хотели поскорее получить данные из техотдела? — понял Дронго.

— Да, я говорила об этом вашему следователю. Он даже приезжал к нам домой, проверить паспорт моей свекрови и убедиться, что я его не обманула.

«Узнаю дотошного Левитина», — подумал Дронго. — Понятно, — сказал он, — извините, что мы вас отвлекли от работы. И последний вопрос. Как бы вы могли охарактеризовать Хохлову? В нескольких словах.

— Я? — растерялась женщина. — Я не знаю… Я не знаю…

— Вы ведь с ней работали в одном институте, как я понял, даже иногда общались.

— Она была хорошая женщина, — медленно и мучительно подбирая слова, произнесла Раиса Асафовна, — только немного необязательная, веселая…

— Это все, что вы можете сказать?

— Все. Я ее не так хорошо знала.

— Спасибо, — поблагодарил Дронго, — до свидания.

Сулахметова как-то неопределенно кивнула и пошла в свою комнату. Дронго и Михаил Михайлович вошли в кабину лифта, чтобы подняться на четвертый этаж.

— Уже шестой час, — заметил Сыркин, посмотрев на часы.

— Поздно, — согласился Дронго.

— Хотите еще с кем-то поговорить?

— Если можно, с Носовым и этим… кажется, Фортаковым из отдела Фирсовой.

— Я их позову ко мне в кабинет, — кивнул Сыркин, — и заодно попрошу принести нам бутерброды из столовой, вы у нас сегодня целый день и даже чаю не выпили.

— Ничего. Потом поем.

Выходя из кабины лифта, они увидели идущего им навстречу Сергея Алексеевича. Тот замедлил шаг.

— Как у вас дела? — спросил он, обмениваясь рукопожатием с обоими.

— Трудно, — честно признался Дронго, — пока все идет трудно.

— А мне сказали, что все уже выяснено. Павел признался, — несколько смутился Архипов.