— Тем не менее мне поручено определить обстоятельства возможной гибели Виктора. И вашей дочери. Что они искали?

— Да? Поручено?

В голосе женщины послышалась вдруг глубоко срытая горечь.

— Да.

— Поручено. Кем? Тедором Штормом? Этим ублюдком, для которого нет ничего святого? Или его красоткой дочерью, у которой мозгов немного меньше, а амбиций намного больше? Или еще кем-нибудь? Может, самим магистром Алфиром, чего уж мелочиться? Шакалье вы племя и нравы у вас шакальи!

— Какие есть. Мария, все-таки вспомните, почему Виктор к вам приходил. Не могу сказать, что мы с ним были друзьями, но для меня важно выяснить, что с ним случилось.

Она долго молчала, вглядываясь в какое-то неважное и бессмысленное движение снаружи, но все-таки ответила.

— А, теперь уж все равно. Что еще плохого может со мной случиться? Нана считала, что это Тедор необоснованно навлек подозрения на своего брата. А Виктор нашел некие доказательства, как он считал. В книгах, которые, кстати, Сам Тедор и поручил ему отыскать и принести ему лично. Они вдвоем, юные идеалисты, решили отыскать наследников Изера — У того было два сына, вы должны знать. Один сейчас, как известно, на службе у Константина Скальда по договору с чертогом. Вероятно, чуть моложе вас. Я хорошо помню этого мальчика — замкнутый был, недобрый. Всегда один ходил. Сейчас он — бескрылый прихвостень Тедора. Его глаза и уши в циркусе. Вальдемар Шторм зовут. Его регулярно навещает, кстати, Клара, дочка Тедора, и каждый раз приносит в чертог какие-нибудь интересные вести. Хотя, я в последние годы в чертогах не бываю. Нечего мне там делать! А вот Нана меня навещала. И еще кое-кто по старой памяти.

— Понятно. Что им нужно было от этих… наследников Изера? Странная история.

— Более чем. Думаю, хотели убедить кого-то из них вернуться и прогнать узурпатора. Виктор что-то говорил о том, что дети Изера в чертоге нашли бы поддержку. Хотя, это мечты все, конечно. Вальдемара, судя по всему, жизнь мага при князе в богатом циркусе устраивает, что до второго ребенка Изера… про него много лет ничего не слышно.

— Считается, он погиб около десяти лет назад. Во время обряда обретения крыльев.

— Ерунда. Это официальная версия Тедора? Надо же. И как не побоялся то… магистр Алфир человек жесткий, за смерть любого из изеровых мальчишек убил бы… нет. Все было не так.

Мар помимо воли снова вспомнил сырой холодный подвал и неживое тело брата с синими веками. Сколько ни вслушивайся — не слышно ни биения сердца, ни даже дыхания. Но ты все равно держишь его на коленях, прижимаешь к себе, и тихо уговариваешь дышать, потому что не знаешь, что еще можно сделать.

— А как?

Вырвалось помимо воли, Мар не собирался спрашивать. Он-то как раз сам все прекрасно помнил.

— Как… как. Звали его Ференс, кажется. Извините, давно было. Он, как и старший, крыльев не получил в первый обряд, но его любили — он был добрый, веселый, открытый мальчик. Насколько это вообще возможно для драконов. Отец, как жив был, на него большие надежды возлагал. Видите ли, индикатор магии показал, что у него довольно высокие способности к созданию артефактов. Впрочем, у старшего что-то такое тоже было. Но видите ли…

Мар ждал. Такой незапланированный экскурс в собственное прошлое заставил вспомнить о необходимости держать лицо. Стал б переспрашивать, голос выдал бы некоторе волнение. Да и что она нового могла сказать про Фера? Такого, чего не знал бы сам Мар.

— Видите ли. Изер, когда понял, что его старший сын, наследник, один из самых одаренных магов поколения, оказался бескрылым… он разочаровался. Сильно разочаровался в нем. Это был болезненный удар. Изер считал его своим наследником. А бескрылые наследовать не могут, как известно. Вообще, драконы очень пекутся о том, чтобы сберечь в поколениях свою способность летать. Остается только посочувствовать парню — ни какой надежды на нормальную семью, никакого собственного будущего… мальчик рос без родительского внимания, обиженным маленьким дикарем. Он никому не был интересен и никто не был интересен ему. Из друзей… позже с ним сошлась только Клара, дочь Тедора. Да и то, дружбой это трудно назвать. А тем более любовью.

Вот тут она, пожалуй, угадала. Когда отца признали предателем, клеймили и лишили магии, Мар почувствовал себя не просто изгоем в родном доме, тогда он в первый раз задумался о побеге. И тогда же… примерно тогда же в его жизни появилась красавица Клара. Или правильней сказать, в жизни Клары появилась такая интересная и познавательная собственность, как Мар Шторм. Клара училась на нем пользоваться криосами и своими женскими чарами. А Мар — в то же самое время учился любви и ненависти… и еще немного — светским манерам.

— Так что там с Фер… Ференсом? — напомнил он.

Слушать от постороннего человека рассуждения о печальных перспективах полудраконов он и вовсе не хотел. И конечно не нужна ему была жалость Марии Стриж.

— Судите сами. Могила в фамильном склепе пуста. Никаких официальных похорон не было. После того неудачного обряда мальчика видели живым и… я сама видела.

Мар кивнул, не оспаривая. Да, конечно. Тедор всю следующую неделю просил Ференса «немного помочь ему в одном деле». Фер после тех бесед плакал, ругался, но упрямо отказывался говорить, чего именно хотел от него новый сюзерен Водопадного. В конце концов, видимо, терпение у Тедора кончилось… но Мария могла знать только то, что видела сама или слышала от других… впрочем, она не дракон, с чертогами ее теперь и вовсе ничего не связывает. Она может что-то недоговаривать исключительно из желания усложнить жизнь драконам.