И куда делся Марк? Почему, когда он нужен, его нет рядом? Паша танцует все ближе ко мне и глаза его масляно блестят, а рука норовит опуститься на ягодицу. Ну в жопу, такое счастье!

— Все! — припечатываю я, отступая. — Устала, хочу домой.

— Так я тебя отвезу, — сразу же оживляется Пашка, и его глаза блестят еще более пьяно и масляно. — Я тоже предпочту место поспокойнее и без толпы людей.

— Серьезно? — хмыкаю я. — Ты же в говно! Я не сяду с тобой в машину.

«И не окажусь в месте, где нет толпы народа», — мысленно добавляю я.

— Куколка, я родился за рулем. — Пашкин энтузиазм унять не так-то просто.

— Вообще, не впечатляет. Я с тобой не поеду. Ты же знаешь, я принципиальна в этом вопросе. Смысл пытаться давить на жалость или брать «на слабо»? Ты что, меня плохо знаешь?

— Ты вообще слишком принципиальна, — кажется с даже с упреком, говорит парень. Но мне без разницы. Меня от него в последнее время тошнит. — Ну и как ты будешь добираться? Ты тоже не сказать, что трезвая. Папочке станешь звонить?

— Я не одна, если ты забыл.

— С тобой этот исполосованный мудак… — шипит Пашка, и я жалею, что выдала Марка, поэтому фыркаю.

— Засунь в жопу свои обидки. Понял?

Я разворачиваюсь и решительно двигаюсь к выходу, не понимая, что буду делать, если не обнаружу охранника на улице. Не очень хочется думать, что он меня кинул. Паша пытается удержать меня за локоть, но я раздраженно дергаю руку и двигаюсь дальше, не глядя по сторонам.

Останавливаюсь только, когда со всего размаха врезаюсь в чью-то мощную грудь.

— Ой, — выдаю я и отстраняюсь, уже в процессе понимая, что Марка я нашла. Его запах въелся в ноздри, и мне не нужно даже видеть, чтобы понять, кто передо мной.

— Куда мчишься? — ровно спрашивает он.

— Хочу домой, — отвечаю я, не поднимая взгляд. Сердце и так колотится, как бешеное. Не представляю, что со мной будет, если увижу его глаза и изогнутые в презрительной усмешке губы.

— Сейчас подгоню машину.

— ОК, я в туалет, буду через минуту.

В туалет мне, в общем-то, не нужно. Но столкновение с Марком снова рождает воспоминания, такие порочные, что в низу живота вспыхивает жар, и я готова стонать от желания. С этим нужно что-то делать, а я не знаю что. Он заставляет меня сходить с ума. Находиться рядом с ним мучительно. Он ненавидит меня, и до сегодняшнего дня я думала, будет держаться подальше.

Я готова с ним играть. Дразнить и думать о том, что он хочет меня, но не рискнет нарушить приказ отца, и я буду в безопасности. Извращенная, больная игра богатой девочки с тем, кого нельзя заполучить. Да и не факт, что хочется.

Но сегодняшний Марк пугает. Готова ли я к этому? Как ему смотреть в глаза, как ехать с ним в машине, что это значит? Каждое его движение, каждый поцелуй пропитан ненавистью. Я должна сказать отцу, что он меня домогался, и тогда нахала выставят прочь. Так почему же я не могу этого сделать? Почему я вспоминаю его руки и готова кончить снова? Почему я уже сейчас знаю, что если он опять прижмет меня к стене, я не смогу его прогнать. И наплевать, что именно он захочет со мной сделать!

Главное, не думать об этом, а то я боюсь не доеду до дома, накинусь на Марка сама. Еще около получаса сидеть с ним в одной машине и смотреть на резко очерченный профиль, напряженно сжатые губы и шрам на щеке, который сейчас, кажется, только добавляет ему мужественности.

«Ника — ты дура!», — говорю я себе, хлопаю дверью в кабинку туалета, иду по коридору и выхожу из клуба на свежий воздух, чтобы понять — на парковке разгорелась драка. Меня слабо это волнует. Мало ли придурков? Но уже с крыльца замечаю нашу машину и Марка, который один отбивается от четверых, а мерзавец Пашка стоит в стороне и с интересом смотрит за происходящим. Дебил!

Я несусь по ступеням и орать на идиота начинаю с полдороги. Впрочем, выражение лица Пашки озадаченное, а двое из четверых уже корчатся на асфальте, третьего Марк отправляет в полет через капот машины. Слава богу, не нашего внедорожника, а спортивной Пашкиной. Марк даже не запыхался, а его движения уверенные и четкие, словно он продолжает тренироваться в зале с грушей.

— Эй, урод! — орет Пашка, — Ты ни в жизнь за машину не расплатишься! Смотри, капот помял.

— Все претензии к своему дружку. Он же помял, а не я, — отвечает Марк, уворачиваясь от летящей в его сторону ноги и тут же пиная в ответ. У него разбита губа и еще ссадина на скуле. Когда я это вижу, желудок сворачивается в тугой комок.

— Ты — дебил, Паша, — говорю я и толкаю его в грудь, он не сопротивляется, только пьяно заваливается назад. — Убери своих идиотов!

— Так они… — пожимает плечами парень, разглядывая последнего нападающего, который покачивается на четвереньках на асфальте. Везде кровь, и от клуба уже бежит охрана. — Все закончились. Некого убирать, Ника. Твой охранник — монстр. Продай, а? Вы же, девочки, смазливых любите, знаю, Динка говорила, а это порченый. А мне в самый раз, буду врагов пугать. Ну и девчонок привлекать. На его фоне я особенный красавчик.