— А что я должен видеть? — Даже голос не дрогнул. Каков нахал!

— Ну-у, хочешь, могу показать больше, если не рассмотрел, — я берусь за пуговицу на рубашке. Мне стесняться нечего.

— Тебе нравится дразнить меня, да? — замечает он, отставляет кофе на стол, делает шаг вперед и довольно грубо толкает меня к кухонной столешнице. Я смеюсь.

— Почему бы и нет? Ты забавно злишься, а еще очень хочешь угодить папочке. Он ведь запретил меня трахать. И ты как послушная собачка будешь слушаться. И раз сам ты не хочешь уходить. — Я нагибаюсь вперед и провожу кончиком языка по его щеке к уху, чтобы шепнуть. — Я сделаю твое пребывание рядом со мной мучительным и невыносимым. Любые штаны будут тебе жать, понятно?

— Ты очень высокого о себе мнения, да? — бросает Марк, чуть отстраняясь. Не потому что мое тело его смущает или заводит, а чтобы посмотреть в мои глаза своими насмешливыми зелеными. — Думаешь, пред тобой никто не устоит?

— Ты точно не устоишь. Поверь!

— Не играй со мной, Ника.

— И почему же? Ты же слышал, я избалованная дрянь и всегда делаю то, что хочу.

— Потому, что ты сама можешь превратиться в игрушку.

— Тебе нельзя меня трахать. Только смотреть и облизываться.

Марк приближается молниеносно, хватает меня за затылок и, опалив дыханием мои губы, говорит:

— Молись, чтобы это не стало и твоей проблемой.

Я без труда вырываюсь, хватаю кофе, который он сварил себе, и демонстративно ухожу, решив, что лучше попью у себя в комнате, а в голове мечется мысль, что, возможно, Марк и прав. Он вполне может стать моей проблемой.

Марк

Черт бы побрал блондинку! Умудрилась завести с самого утра. Даже кофе попить из-за нее не выходит. Благо до выезда остается час. Решительно выхожу из дома и, наплевав на приличия и шрамы, раздеваюсь и ныряю в бассейн. Заказчик говорил, что им можно пользоваться без вопросов, правда, я отмахнулся. Не собирался плавать на глазах у всего дома и демонстрировать свои шрамы.

Но сейчас разумно рассуждаю: лучше шрамы, чем выпирающий через ткань штанов член! Плаваю долго, с удовольствием, забывая обнаженное плечо Ники, нахальный поддразнивающий взгляд, эту чертову почти ничего не скрывающую рубашку. Какого хрена она творит?! Я ведь ровным счетом ничего не делаю. Просто сопровождаю ее, не разговариваю. Ничего. Зачем дразнить? Нравится играть и издеваться? Пытается продемонстрировать, что слишком хороша для него? Но я и так это знаю и не питаю иллюзий. Смысл напоминать?

На смену опаляющему желанию приходит обычная усталая злость и ощущение собственной никчемности. С этими чувствами проще справиться. Они привычны. Плаваю, пока окончательно не остывает. Плавал бы и дальше, но чувствую, время поджимает, а перед поездкой хочется выпить кофе.

К счастью, на этот раз на кухне никого. Спускаюсь туда уже полностью одетый, пью кофе и выхожу на улицу, чтобы подождать Нику в машине.

Сегодня девчонка не опаздывает и не планирует бежать. Она сменяет траурное платье на кричаще красное, с открытыми плечами и совершенно неприличной длиной. О чем она думает? На губах алая помада, на голове крупные локоны, в руках клатч. Недоступная светская львица, которая делает одолжение местной полиции. Возможно, она не так уж и неправа. С такой не получится разговаривать свысока.

Я не удивлюсь, если ей предложат кофе и кресло, чтобы во время допроса она не чувствовала себя некомфортно.

Несмотря на пафосный вид, Ника все же нервничает. Теребит в руках клатч, ее губы плотно сжаты. Даже жаль ее становится, хочется утешить, но я прекрасно помню, какой она может быть, и сиюминутное желание пропадает. Богатенькая стерва справится со своими потрясениями сама, а если будет выходить плохо — напьется. Вот тут важно оказаться рядом, чтобы дотащить ее до дома.

Я почти не ошибается. Нас встречают на входе в участок и провожают в кабинет для ожидания. Да, там стоят диваны, есть кофе и царит вполне уютная атмосфера, но я все равно подбирается. Мне не нравится, как смотрят на Нику менты. И еще оживает чутье. Интуиция, в которую мало кто верит в мирное время, и которая помогала выжить на войне. Меня она подвела один лишь раз. И поэтому я оказался тут. Не отнесся достаточно серьезно к смутным подозрениям. Сейчас не планирую повторять ошибку.

— Прошу за мной, — приглашает Нику следователь, безразлично мазнув по мне взглядом. А вот это зря.

— Я с ней, — отзываюсь тоном, не терпящим возражений.

— Невозможно, она должна идти одна.

— Приказ ее отца. Не оставлять одну.

— Она будет с капитаном полиции. У вас есть основания нам не доверять? — презрительно приподнятая бровь. Снобизм вообще присущ ментам, но я знает, за что мне платят. Да, я в отставке, но все же звание никуда не делось, и авторитет тоже.

— У меня нет оснований вам доверять. Поэтому я все же составлю моей подопечной компанию.

Ника смотрит недоуменно, следователь морщится, но у него нет аргументов. Она не задержана и вольна давать показания в сопровождении адвоката или охранника. Очень интересно, почему ее отец не озаботился адвокатом. Не счел нужным? Очень зря. Менты не так безобидны, как может показаться. И если замешаны интересы двух влиятельных семей лучше, когда кто-то прикрывает спину.

Меня не пускают вместе с Никой в комнату, где берут показания, но разрешают смотреть за разговором через стекло.

— Если я посчитаю, что моей клиентке что-то угрожает, я вмешаюсь, — тихо произносит я, и следователь едва заметно кивает, признавая правоту.