— Ты уже такая мокрая, — шепчет мне в ухо, заставляя вспыхнуть. — Невероятно мокрая, — повторяет он, надавливая на клитор через кружево, и я выгибаюсь дугой под его пальцами, предвкушая скорую разрядку. Марк, кажется, все понимает и тихо смеется мне в шею, убирая на секунду свою руку и позволяя мне перевести дух. А потом пытка возобновляется, только на сей раз, он отводит кружево в сторону и разводит пальцами мои влажные складки. Скользит медленно, большим пальцем выписывая круги вокруг клитора, заставляя меня вздрагивать всем телом, и шептать его имя.

Я сдерживаюсь изо всех сил, шарю руками по его бедрам и сильнее вжимаюсь ягодицами в горячий пульсирующий член. Но Марк удерживает меня. Одной рукой массирует сосок, а другой медленно скользит по клитору вверх-вниз. Чуть наращивает темп, и когда мое дыхание срывается, жарко шепчет на ухо.

— Давай, Ника, полетай со мной.

Это как спусковой крючок для накрывшего меня оргазма, я выгибаюсь в его руках и, кажется, кричу, содрогаясь всем телом. Мир разлетается на осколки. Тепло расползается между ног все выше к животу, а движения его пальцев становятся более резкими, смелыми. Он словно подталкивает меня к краю, за которым находится бездна, куда я улетаю, выкрикивая его имя, а потом обмякаю в объятиях, сумев только прошептать.

— Если ты меня сегодня опять продинамишь, я тебя урою.

— Нет, Ника, — шепчет он проникновенно, и в его голосе я слышу рычащие, собственнические нотки. — Сегодня хорошо будет не только тебе.

— Обещаешь? — спрашиваю я, повернувшись, а вместо ответа получаю глубокий поцелуй. Марк переворачивает меня дрожащую и прижимает к себе ближе. Медленно ведет горячими руками по спине и не перестает целовать. Усаживает сверху и, подхватив под ягодицы, поднимается.

— Куда мы идем? — спрашиваю я, устроив голову у него на плече.

— В кровать, конечно, — усмехается он и уверенно направляется в сторону второго этажа.

Марк

Ника, кончающая в моих руках — это сказка. В паху ощущается болезненное желание, а в голове бьется одна мысль — взять ее прямо тут: мягкую, податливую, еще не отошедшую после оргазма. Но я усилием воли беру себя в руки и несу наверх, а девушка цепляется за меня ногами и льнет всем телом. Такая нежная, красивая, желанная.

Мягко опускаю ее на кровать и отступаю на шаг, чтобы полюбоваться затуманенным от желания взглядом, торчащими розовыми сосками и бесконечными ногами.

Ника закусывает губу и чуть подается вперед, приподнявшись на руках, когда я расстегиваю пуговицу на шортах и тяну их вниз вместе с трусами. Щеки Ники вспыхивают, но она жадно наблюдает за моим приближением, чуть отодвигается назад и разводит ноги в стороны, когда я ставлю одно колено на кровать.

— Просто, вау… — произносит Ника и облизывается, глядя на член. — По-моему, я об этом как-то говорила.

Она не кажется смущенной, хотя румянец говорит об обратном, и мне нравится, как смело она тянется руками к члену и обхватывает его у основания, а потом осторожно ведет вверх.

Из горла доносится рык. Я чуть склоняется, стаскиваю ее мокрые насквозь трусики, опираюсь на руку и нежно скольжу пальцами у Ники между ног, где горячо и влажно. Она уже готова принять меня, выгибается в нетерпении, а движения ладоней на члене увеличивают темп, заставляя сжимать зубы, в попытках сдержаться, но я все равно не спешу.

Нагибаюсь и накрываю ее губы своими, а пальцы в это время скользят у входа. Она такая гладкая и влажная, что сносит крышу. Ее неумелые нежные пальцы поглаживают член и размазывают каплю влаги по головке, заставляя терять остатки контроля.

Медленно ввожу в девушку один палец, начиная движение вперед-назад, а когда чувствую, что Ника готова и ее судорожное дыхание срывается, добавляет второй. Девушка всхлипывает, выгибается дугой и подается ближе, но я не даю насаживаться на свои пальцы и медленно под протестующие вопли убираю.

Отвожу ее руку от члена и укладываю над головой, прижимая к покрывалу. Перехватываю вторую и кладу туда же, практически обездвиживая девушку, осторожно притрагиваюсь к ее влажному входу головкой, и замираю.

— Не тормози, — шипит Ника и начинает елозить бедрами так, что у меня рвет крышу.

— Тихо, кошка, — смеюсь в распахнутые губы. — Не спеши, а то будет больно.

— Насрать, — выдыхает она и снова двигает бедрами вверх, потираясь своими влажными складками о дрожащий от напряжения член.