— Почему пытались? — вырвалось у меня. — У неё это почти получилось.

Я почувствовала, как Ленни напряглась, и краем глаза заметила, что руки девочки сжались в кулаки.

За столом на несколько секунд воцарилось удивлённо-настороженное молчание, а потом Браш медленно повернулся к Рыму.

— Мы явно не знаем очень многое, да? Расскажи. Я думаю, здесь нас никто не будет подслушивать.

— Я об этом позабочусь, — тихо сказала Ленни, не поднимая глаз от столешницы.

Брат вздохнул и, отодвинув тарелку с едой, чтобы не отвлекаться, начал рассказывать о том, что с нами приключилось, с того момента, как мы покинули Браша, Милли и Бугалона.

Если поначалу эта троица хихикала, слушая о наших злоключениях и бешеной гонке от преследователей, то потом, когда Рым стал рассказывать про реформаторов, Ибора и Эллейн, на лицах эльфийки, мага и тролля застыл самый настоящий ужас.

— Ещё и мирнарийцы, — покачала головой Милли, когда брат ненадолго прервался, чтобы перевести дух и сделать глоток воды, предусмотрительно поданной вежливым Куртом. — Что в тебе такого, Линн, что за тобой гоняются все маги Эрамира и Мирнарии?

Мы с братом переглянулись.

— Наверное, нужно рассказать, да? — тихо спросила я. Рым улыбнулся.

— Решать тебе, Лиша.

Только Ленни и Тор поняли, что значит это слово. Я увидела, как маленькая Тень подняла наконец голову и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой на губах, а гном просто удивлённо вздохнул.

Я отвернулась от брата и обвела взглядом сидящих за столом.

Я помню, как придумала их. Милли, эльфийку с серебряными волосами, большими изумрудными глазами и кончиками острых ушек, выглядывающих из-под волос, уверенную в себе, находчивую, но такую ранимую. Там, в моей книге, сбежав от отца и братьев, она встретила на своём пути множество плохих людей, потеряла хорошего друга и стала намного более жесткой, но не сдалась, не опустила голову. Хотя я сильно поиздевалась над своей героиней, пока писала книжку. Милли так и не дошла до Лианора… Зато она поняла, чего хочет в жизни и решила никогда не возвращаться в Эйм и вообще к тёмным эльфам.

Браш. Высокий темноволосый мужчина с цепкими карими глазами, отличный маг, резкий и решительный, но в чём-то неисправимый мечтатель. Он был лишь эпизодом из жизни Милли. Первый человек, с которым подружилась эльфийка. Человек, решивший, что она погибла и продолживший свой путь в столицу. Человек, о потере связи с которым Эмиландил жалела больше всего.

Тор. Рыжий гном с весёлым, задорным характером, в глубине карих глаз которого всегда таилась горечь. Она появилась давно, в далёком детстве, когда его только начали дразнить деревом, пнём, друидом. Как найти себя, если единственный возможный путь для гнома тебе недоступен? Как принять свою суть, если остальные считают тебя изгоем? Как поверить в себя, если другие в тебя не верят? Все эти мысли я читала в глазах Тора с самого начала путешествия в Эрамир. Смешливый, с широкой улыбкой, затерявшейся в густой рыжей бороде, он был ещё и очень понимающим, деликатным, а душа Тора шириной не уступала его бороде.

Гал. Добродушный и верный тролль с удивительным кулинарным талантом, давний друг Рыма. Тролль, которого я лишила семьи, ещё когда он был подростком, чтобы у моего героя была компания для путешествий. Сейчас Гал ободряюще улыбался мне, а его глаза светились искренним дружелюбием и поддержкой. Наверное, они всегда будут преследовать меня в самых страшных кошмарах, как и чувство вины.

И, наконец, Рым и Ленни. Перед ними я была виновата больше всего. Мой брат, по которому я скучала каждую секунду те долгие десять лет, когда его не было рядом, и Ленни, маленькая Тень, которая почему-то за эти пару дней стала для меня такой родной, будто я знала её тысячу лет… или даже дольше.

Я всего лишь написала о тебе сказку, милая девочка. Я даже не дала тебе имени. Но ты ожила… проклятая, несчастная, бессмертная… Почему? Как мне исправить эту ошибку? Как дать тебе возможность жить дальше той жизнью, которую ты заслуживаешь, как подарить право на счастье? А Рым… Олег… Как мне вернуть нас обоих в тот мир, откуда мы пришли?

А главное — хочу ли я этого…

— Я демиург, — первые слова дались мне труднее всего. — Вы, наверное, понимаете, что это означает? Там, в том мире, откуда я родом, я написала книгу. Книгу о тебе, Милли. Я придумала Эрамир, Мирнарию… я придумала всё. Ну, или почти всё. В том пророчестве, которое ты не помнишь, говорится: однажды в мир придёт сила, равной которой не будет. Силой этой можно будет изменять всё, стоит только пожелать. И разделит владелица этой силы её со своей любовью. Это рассказал мне Робиар.

— Стоит только пожелать…— прошептала Милли. Я кивнула.

— Да, именно так. Но Творцы не могут изменять свой мир, находясь в нём, иначе погибнут или сойдут с ума. А вот если отнять у меня силу, то…

— Я вспомнила! — Милли вскинулась, зло сверкнув глазами. — Отец говорил мне это, когда я была ребёнком. Но я думала, это сказка. Сказка про Творца. Он говорил, что если отнять у демиурга силу, то ею можно будет безнаказанно пользоваться. Так вот что он хотел с тобой сделать. Провести обряд на крови… Заставить полюбить и отдать силу… Но зачем?! Чего отцу ещё не хватает?

Я смотрела на Милли, чувствуя такую обжигающую вину, что казалось, будто у меня сейчас закипит кровь.

В этот момент Ленни взяла меня за руку, и почему-то сразу стало легче, будто она забрала себе часть моей боли.

— Робиар, по-моему, хочет уничтожить Эдигора, — ответила я, сильнее сжимая руку своей Тени. — Он говорил об императоре с такой ненавистью…

— Что? — Эмиландил, кажется, удивилась. — Но ведь…

Она запнулась, зелёные глаза широко распахнулись — то ли удивленно, то ли понимающе. А я, воспользовавшись паузой, тихо сказала: