Поэтому в сердце Эдигора не было ненависти к Эллейн.

Тихие шаги вторглись в сознание императора, заставили сердце тревожно сжаться… но через секунду он успокоился: понял, что пришла не та, которую он хотел бы видеть.

В спальню Эдигора вошла Дориана.

— Что ты здесь делаешь? — тихим и хриплым голосом спросил он, открыв глаза. Девушка была бледной, она кусала губы, и глаза тревожно блестели.

— Я хотела узнать, как ты себя чувствуешь, — ответила Ана жалобно. — Я ведь не могу почувствовать тебя, а по эмоциям других людей ничего не понять.

— Со мной всё будет в порядке, Ана, — ответил Эдигор, вновь закрывая глаза. — Не пойму, отчего ты так беспокоишься, ведь Аравейн…

— Да потому что я люблю тебя, дурак!

Если бы у императора было больше сил, он бы подпрыгнул на постели — так громко крикнула Дориана. Но сил у него хватило лишь на то, чтобы резко распахнуть глаза, покоситься на жену, побледневшую ещё сильнее, и переспросить:

— Что ты?

Теперь Ана покраснела.

— Люблю тебя, — буркнула девушка, но глаз не отвела.

А Эдигор смотрел на неё и думал о том, что, возможно, судьба дала ему второй шанс. Он не смог сделать счастливой Элли, даже наоборот, принёс ей ещё больше горя. И теперь должен постараться, чтобы не обидеть Дориану.

— Иди сюда, — сказал Эдигор, улыбнувшись.

— Куда? — спросила девушка испуганно.

— Сюда, — повторил император, для наглядности похлопав рукой по поверхности постели рядом с собой.

Взгляд Аны стал ещё испуганнее, но потом девушка всё же подчинилась — подошла и села рядом. И слегка вздрогнула, когда Эдигор взял её за руку.

— И давно ты меня любишь, Ана?

Император смотрел на жену спокойно и ласково, и Дориана чувствовала, как постепенно отступает волнение, уходит страх.

— Мне кажется, с самого первого дня. Только тогда я была слишком маленькой и не понимала этого. Эд… — девушка запнулась и закусила губу, о чём-то напряжённо размышляя.

— Что? — спросил Эдигор, ласково сжав руку Аны.

— Я… могу стать тебе настоящей женой? Как Лу для Люка?

Император рассмеялся.

— Ана, ты стала моей настоящей женой почти десять лет назад.

— Ты знаешь, что я имею в виду, не притворяйся! — буркнула девушка, так забавно надувшись, что Эдигор не выдержал — превозмогая боль, приподнялся и поцеловал Ану.

Для неё это был первый в жизни поцелуй — если не считать того, в день свадьбы — поэтому Дориана вздрогнула всем телом и чуть не свалилась с кровати.

Девушка никак не ожидала, что её охватит такое количество странных, неведомых прежде чувств — и если раньше такое бывало с ней в минуты, когда рядом находилось слишком много народу, и чувства были чужими, то теперь они были только её собственными.

— Это ты имеешь в виду? — улыбнулся Эдигор, целуя Ану сначала в один уголок губ, а затем в другой.

— Да, — девушка была не уверена, что произнесла это слово, в таком она пребывала смятении. Но, во всяком случае, Дориана это слово подумала.

Император, чувствуя, что ещё немного и он потеряет сознание от боли, обнял жену и вместе с ней осторожно лёг на постель, постаравшись пристроить девушку так, чтобы она не давила на его рану.

— В тот день, когда я приехал просить твоей руки у императора Басада, я обещал ему одну вещь, — тихо сказал Эдигор, приподняв подбородок Аны ласковым прикосновением руки, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я обещал твоему отцу, что не трону тебя, пока ты сама ко мне не придёшь. Я не хотел, чтобы твоя жизнь в моей стране стала кошмаром. Я надеялся, что со временем ты поймёшь и смиришься, но я даже не надеялся, что ты сможешь меня полюбить.

— А ты? — спросила Ана, прижимаясь щекой к груди Эдигора. — Ты… любишь меня?

Несколько секунд император молчал.

— Мне сложно ответить на твой вопрос, милая. Что такое любовь, Ана? Если это желание сделать человека счастливым, беречь его и защищать ото всех бед, то да, люблю.

— Пожалуйста, обещай, что не будешь меня обманывать, — прошептала девушка. — Если полюбишь другую, скажи. Если…

— Обещаю, — прервал пламенную речь Дорианы император. — Я никогда не буду обманывать тебя, Ана.

Счастливо улыбнувшись, она прижалась к Эдигору всем телом и закрыла глаза.

Император держал своё слово. Дориана стала для него не только женой, но и верным соратником, хорошим другом.

А ещё она была настоящей императрицей. Такой, какую Эдигор всегда хотел видеть рядом с собой. И, возможно, он даже мог бы сказать, что любит её, если бы не непонятная тоска, иногда терзавшая сердце.

.

Спустя месяц после покушения, когда Эдигор выздоровел окончательно, Аравейн попросил его прийти к нему в комнаты после заката, чтобы обсудить один деликатный вопрос. Император обрадовался этому приглашению — он почти не общался с наставником с того дня, как Эллейн навсегда покинула замок, и Эдигору было, что обсудить с Аравейном.