– Королевские особы – странные создания, – пожав худыми плечами, предположил Эндри. – Как сказала Корэйн, у них бывают мимолетные наваждения.

Корэйн тоже пожала плечами и обхватила руками колени. Веретенный клинок лежал рядом, наполовину завернутый в плащ. В кои-то веки она выглядела на свой возраст. Маленькая, неприметная. Девушка среди волков. Учитывая Нэзрай, кракена и закрытие Веретена, Сораса знала, что это впечатление обманчиво.

Убийца стиснула зубы, продолжая лихорадочно обдумывать услышанное.

– В сезон Займор – убежище от жары знойного лета Айбала. Каждый год айбалийские короли плывут по реке на юг, покидая свои тенистые цитадели и благоухающие лагуны ради гор. Но зимы там суровые. Футы снега. Ураганы. Весна и осень тоже таят в себе опасность. – «Даже самое безмозглое королевское отродье не отправилось бы в Займор ради развлечения. Не говоря уже о короле Айбала». – Не самое подходящее место для стареющего короля и многочисленных ветвей его благословенного дерева.

Однако, учитывая разверзнутое Веретено и Таристана из Древнего Кора, который стремился разрушить мир и править им, Сораса задумалась. «А может, король узнал, что происходит нечто неладное, раньше, чем об этом узнала я? До того, как узнала Корэйн? Даже раньше Дома?»

– Но они уехали несколько месяцев назад, еще до того, как все это началось, – сказал Эндри, в замешательстве нахмурив темные брови. После нескольких дней, проведенных в пустыне, на его смуглой коже появились новые веснушки, походившие на темные звезды.

– А когда именно это началось? – ответила Сораса, взглянув на возвышающегося над ними Древнего.

Дом молча встретил ее пристальный взгляд, его губы были плотно сжаты. Древнего всегда было легко прочесть, ведь он едва ли испытывал эмоции, чтобы знать, как их скрыть. Сораса увидела на его лице сомнение, ясное, как чистое голубое небо.

– Когда украли меч, – предположила Корэйн. – Каким-то образом моему дяде удалось пройти мимо бессмертных стражей Айоны и попасть в их хранилища. Он забрал Веретенной клинок и принялся разрушать мир.

Убийца не отвела взгляд, тигриные глаза встретились с изумрудными, потемневшими почти до черноты. После долгого молчания Дом сдался и заговорил:

– Все началось тридцать шесть лет назад, – пробормотал он, и Корэйн резко повернулась, чтобы посмотреть на него. – Когда родилась пара близнецов, наследников Кора, их мать умирала, даруя им жизнь. Два мальчика, два пути. И лишь одну судьбу сумела предвидеть правительница.

На этот раз Корэйн хранила молчание, ее дыхание вырывалось сквозь стиснутые зубы.

Но вопрос, который она не смела задать, был очевиден.

Сораса спросила за нее:

– И что это была за судьба?

Веки Дома дрогнули, и он подвинулся, отчего шрамы на его лице стали выделяться еще резче.

– Разрушение мира, – сказал он. – Конец света.

Сидящая на земле Корэйн сделала резкий вдох. Сораса тоже резко втянула воздух, ее сердце снова учащенно забилось. «Путь к этому дню длится тридцать шесть лет», – подумала она, чувствуя, как гнев и страх сплетаются воедино.

– Хоть я и не знаю вашу правительницу, Древний, у меня нет никакого желания встречаться с ней, – выпалила она, почти шипя.

К ее удивлению, Дом лишь опустил взгляд. Было очевидно, что он испытывает стыд.

В нескольких ярдах от них слышалась навязчивая колыбельная Вальтик, она клубилась, словно дым, и уносилась в небеса. Обычно разглагольствования ведьмы в лучшем случае раздражали. Теперь же, услышав эти звуки, Сораса поежилась, как и Древний.

– Не думаю, что ваша правительница была единственной, кто увидел такой исход, – вздохнула Сораса, снова подумав о горах и созданном для лета дворце.

Что-то пробежало по ее спине. Ужас, подобный которому она испытывала лишь в детстве, когда послушники оставили ее одну босую в песках и со связанными руками.

Но даже тогда она знала, в каком направлении бежать.

«Теперь спасения нет, и все же я продолжаю идти вперед.

Не знаю, куда. Как не ведает и никто другой».

– Эндри —

Почему-то в присутствии Соколов Эндри почувствовал облегчение. Казалось, обмотанный вокруг его тела жгут день за днем понемногу ослабевал, даже когда они скакали дальше по пустыне.

– Дорога – именно то, что тебе нужно, – сказала Корэйн на третье утро, когда они принялись разбивать лагерь. За спиной девушки забрезжил рассвет, окрашивая ее силуэт в красный. Глаза пиратской дочери согревали теплом, а выражение лица было дружелюбным. Когда она смотрела на него вот так, казалось, будто она ласкает его взглядом.

Эндри опустил голову, скрывая проступивший на щеках румянец.

– Я привык путешествовать, – ответил он, размышляя над своими словами. – Если закрыть глаза, то можно притвориться.