После оповещения от руководства мы всей сменой напились до синих чертиков перед глазами и черных кругов под ними. Пили любимую Вадиком водку, ни с чем не смешивая. Я не пошел на похороны, но пил вместе со всеми.

Знаю, что Удовеня как раз пришел на последнее прощание с Вадиком. Какими мотивами он руководствовался, без понятия. Может, реально опечалился (смерти коллеги или неудаче в вызове того коллеги — отдельный вопрос), может, ему просто нравился процесс хождения за гробом.

Терзали меня и другого толка сомнения: что, если Миха в тот день дозвался-таки до Водяры? И не пожелал делиться со мной тем, что узнал? Скажем, потому что это сказанное как-то вредило самому Михе? Бред на грани с паранойей, но небольшую (мизерную) вероятность такого я допускал.

Шла за гробом и Маргарита, несла букет полевых цветов. Кто искренне грустил в тот день, так это она. Полагаю, так же она грустила бы о любом из нас. Откуда знаю о цветах? Алия сказала. Еще одна душевная малышка, все принимающая близко к сердцу.

Марго... Не удивлюсь, если доброй соседкой по парте уродины-русалки действительно была Вербицкая. Совпадения случаются, мне ли не знать? Жить дружно, быть добрыми к ближним и дальним — это ее. Только не притворяться добренькой, красуясь на людях, согласно версии русалки, а действительно быть доброй девушкой с большим сердцем. Маргошка и Алия — те, кто удерживал на плаву мою веру в людей, в их хорошие качества, долгие годы.

Даже тогда, когда наши пути по жизни разошлись.

Но это все было позже.

Пока же я ехал в резвой бибикалке, предвкушая очередную головомойку от домашних нечистиков.

«Би-ип», — то и дело рвал мой уставший мозг сигнал. Водитель считал своим долгом обозначать свое недовольство всем, кто хоть что-то не так сделал на дороге.

Я помалкивал. Хорошо еще, что этот частник согласился подвезти до дома красочного такого персонажа (меня). Как-то привычно уже на вопрос водителя: «Что случилось?» — скороговоркой ответил: «Вот так неудачно упал». «А в рукаве уже искали бриллианты?» — подмигнул и загоготал мужик, как бы принимая правила игры.

И хорошо, что в ожидании Смерти я преодолел смущение да пошарился по карманам усопшего. Где и нашелся мой бумажник, с моей родной зарплатой. Иначе кисло пришлось бы: топать от Озерков до Замшина на своих двух, та еще радость. Просить Крылова, чтоб подбросил — ну его. Опять же, ему не до извоза нынче.

«Доедем — отосплюсь», — пообещал своей болящей голове. Как выяснилось, обещал напрасно.

О том, что обещанию не суждено сбыться в ближайшее время, меня известил женский голос и звон металла от удара по кафелю.

— Давай... Давай же! — одновременно с просящими и требовательными нотками в голосе девушка увещевала связку ключей.

За дальней по коридору дверью, ключ от которой уговаривала девушка, обитали сразу три особи женского пола. Пьющая дама неопределенного возраста, мать семейства и — в комнате по соседству, на правах арендатора — иногородняя скрипачка.

Расхристанное на полу туловище полулежало-полусидело ко мне задом, к двери передом, но проблемы опознавания передо мной не стояло. Однозначно, домой попасть пыталась Катя — это которая скрипачка. Потому как ноги в чулках в сеточку кому угодно могли принадлежать, а футляр от скрипки, что рядом с туловищем лежал, был точно Катин.

Я невольно задержался взглядом на ровных ножках. Так-то юбка на Катюше была длинная, без разрезов, но изрядно задралась в процессе трепыханий и уговоров. Видимо, замок не поддавался уже какое-то время.

«Пьяненькая, перебрала?» — почесал я затылок.

— Кать, ты в порядке? — спросил вслух. — Помощь нужна? Дай мне ключи, отопру.

— Ты-ы кто? — обернулась на звук соседка.

Взгляд расфокусирован, губы подрагивают, пальцы... Пальцы и вовсе ключи выронили.

Я быстренько подошел, потянулся к связке с брелоком в виде скрипичного ключа. Мои и Катины пальцы соприкоснулись. Я вздохнул, перехватил ключи. И понял, что совсем не чувствую запаха алкоголя. Даже вот так, в непосредственной близости.

— Кровь? — испуганно отшатнулась скрипачка.

Еще раз окинул взглядом соседку. В желтоватом свете коридорной лампы Катя была бледна, как полотно.

— Ты подожди минуточку, я тебе водички принесу, — пообещал девушке.

Ее ключи плавно перекочевали в мой карман: пусть побудет здесь, за минуту-две ничего с ней не случится.

Отпер другую дверь. Промчался прямо в обуви в комнату, на ходу сдирая рубашку. Пуговицы весело застучали по полу.

— Кошар! — позвал шерстистого, впрочем, тот сам уже стоял на тумбе возле вешалки и топорщил усы. — Рысью за мной. Изображаешь домашнего котика, после говоришь мне, что учуял. Все вопросы потом! Мал Тихомирыч, если вы слышите: он выходит со мной, по важному делу.

Если мой человечий нос не в состоянии унюхать запах спиртного от девушки, что в состоянии «в стельку, в дымину, в хлам», значит, что-то не так. С носом ли, с девушкой ли — вопрос, с ответом на который и должен ответить мой домашний нюхач.

Когда мы выскочили из квартиры, Катя шарила по полу в поисках ключей и что-то бессвязное бормотала под нос.

Я присел на корточки, протянул соседке обещанный стакан воды. Взглядом указал овиннику цель для обнюхивания.

— Котик! — заулыбалась скрипачка, точь-в-точь как пьяная.