— АБ! — перехватил мобильный мой давний знакомец. — Давай-ка встретимся и поболтаем с глазу на глаз. Кое-кто много лишнего наговорил, того, что не следует доверять технике.

— Через полчаса у «Колокола мира», в парке...

— Знаю. Буду. Отбой, — отчеканил каждое слово Джо и сбросил вызов.

Пока говорил, расхаживал туда-сюда по комнатушке. Закончил разговор, повернулся к Катюше. Та сидела, поджав ноги, и дрожала, как испуганный, нахохленный воробушек. Кружка в вытянутой вперед руке накренилась, из нее на пол тек тонкий чайный ручеек. Кошар сделал для пострадавшей каркаде, видимо, по указке парадника: рдяное к рдяному. Потому лужица получилась кроваво-красного цвета.

— Что происходит? — пришибленным голосом спросила соседка.

— Ничего, — поспешил успокоить «воробушка». — Уже ничего. Я пойду.

Джо оказался пунктуален, хоть секундомер сверяй: он тронул мое плечо спустя тридцать минут и ни секундой ранее. Я глазел на бронзового журавля и стройные березки за ним, да поглядывал на отцовские часы.

— Пройдемся, — бросил коллега и потопал по дорожке, подальше от двух мамочек с колясками.

И не холодно им в такой ветродуй чад своих выгуливать?

— Сразу к делу, АБ, — заговорил кровосос, когда мы отдалились от лишних ушей. — Я так понял, кто-то из твоих близких пострадал в клубе семьи. Этот кто-то из работников, скорее всего — музыкант.

— А нюх как у соба-аки, а глаз, как у орла![1] — не удержался, напел. — А слух так и вовсе не с кем сравнить, как хорош.

— Все так, — согласился, якобы не заметив сарказма, Женя. — Больше скажу, я знаю, о ком из музыкантов речь. Екатерина Дунаева, двадцать два года, уроженка Твери, закончила музыкальное училище по специальности скрипка.

Я крутнулся на пятках, ухватил Джо за ворот куртки.

— Это ты к ней приложился, с-собака с-с хорошим слухом? — прошипел не хуже иного змея.

Джо покачал головой.

— Нет, но я видел, как это произошло, — он вперился в меня холодным требовательным взглядом, стряхнул мою руку. — И настоятельно рекомендую не лезть в это дело.

Я сощурился. Женька, кажется, разглядел в моих зрачках огни грядущего пожара, и продолжил.

— Даю слово, что этот вурдалак не уйдет от ответственности. Не сейчас, не от твоей руки, мера наказания за его действия и проступки будет определена патриархом. Вкупе, не по мелочи вроде укуса.

— Мелочи?! — вскипел я.

— Девушка жива, не обращена, так что да, это мелочь, — равнодушно, как от мухи назойливой, отмахнулся мой коллега. — Не веришь мне, переспроси у законников. Я же обещаю кару, полномерную, но отложенную.

— Блюстители закона в курсе, что у вас творится? — переспросил я. — И не препятствуют?

— У нас своеобразный рацион, — равнодушно ответил Джо. — Как довольно давно сказал один из цепных псов закона: «Если по Неве однажды поплывут вереницей осушенные трупы, следом берега присыпет слоем пепла». Мы блюдем договор, они блюдут порядок.

Вообще, я неплохо относился к Джо, и, даже когда узнал про эту своеобразность в его рационе, мало что поменялось. Но тут мне нехилого усилия стоило сдержать порыв и не превратить в горстку пепла коллегу и собеседника. Попытаться превратить — едва ли он стоял бы ровно в ожидании сожжения.

— Почему я должен тебе верить? — остановился, скрестив руки на груди. — Слово я слышал, да. Много общих слов ни о чем, без конкретики. Кто он? Какую роль играет в семье? Зачем тебе наказание для него?

Женька развел руками.

— Хотя бы потому поверь, что скрипачка твоя дышит и ходит, — глаза блеснули красным. — И может это делать, потому что я вовремя вмешался. Кстати, не мне решать, но ты бы посоветовал своей девушке сменить место трудовой деятельности. Со своей стороны, обещаю хорошее выходное пособие.

— Она не моя девушка, — буркнул я. — Совет твой передам при случае, но прислушается ли она, без понятия.

— Вот даже как, — кровосос прищелкнул языком. — Занятно. Впрочем, не важно. Про виновника: он тот, кто встает на моем пути. В семье, — он выставил ладонь параллельно земле, сравнял ее со своей макушкой, затем опустил до уровня шеи. — Он на ступень выше меня. — ладонь опустилась до плеча. — У меня есть поводы подозревать, что он намерен подняться еще выше. Что это: амбиции или предательство, я как раз выясняю. И чье-либо вмешательство может спутать мне все карты. Так что давай ты не станешь изображать из себя рыцаря на белом коне, блюстителя чести прекрасных дам, и не влезешь всеми копытами на чужое поле, где все перепортишь и вытопчешь.

— Джо, — зло ответил я на длинную речь кровососа. — Это снова общие слова, только теперь их стало больше. Имя. Факты. Гарантии.

— АБ, — вернул мне злой взгляд Женька. — Ставки в этой игре куда выше, чем ты себе можешь вообразить. Имя? Ок, назову я его. Егор. Что дальше? Ты помчишь причинять добро? Так он тебя пришлепнет и не почешется, поминай, как звали. Сильный, многоопытный, хитрый вурдалак, вот что тебе стоит о нем знать. Факты... То, во что тебе вовсе не стоит лезть. Но раз уж требуешь, факт: он выпил, сделал упырем, одного перспективного, умного парня, к которому я долго присматривался, планировал обратить. И не его одного, что говорит не о неосторожности при питии.