Шрифт:
И не разберешь, пока не повернешь...[2]»
[1] «Музыкант», автор текста Константин Никольский.
[2] «Поворот» — песня группы «Машина времени». Автор текста А. Макаревич.
[1] Здесь и далее в отрывке: «Навигацкий кант», популярный в XVIII веке, авторство неизвестно, текст песни может разниться у разных исполнителей.
Часть 4
Дома меня первым делом обнюхали. И всем видом выказали отвращение. Знаете ли вы, как выражает отвращение манул?
Он топорщит шерсть, и без того густую и пушистую, и становится похож на одуванчик. Одновременно с поднятием шерстин манул показывает длинные белые клыки и опускает усы. А потом демонстративно поднимает заднюю лапу и стряхивает несуществующую грязь с этой лапы, якобы его великолепие манул измарался в чем-то омерзительном.
Неважнецки относится шерстистый к кровососам, и не устает это всемерно демонстрировать.
— Знаю, помню, заботу твою ценю, — прокомментировал я старания Кошара. — Так было нужно для дела. Подогрей чайничек, я переоденусь и приду с рассказом, хорошо?
Сделаешь вид, что не заметил стараний, он затаит обиду, это мы уже проходили. А мне пары слов для верного помощника не жалко, на языке от них мозоль не натрется.
Меня же крайне интересовало новое проявление огневой сути, в беседе с вурдалачкой выявленное. Огонь уже застил мне взор, бывало, но там было другое. Тогда он принуждал меня к действиям, к тому, чтобы выжечь до углей и пепла неугодных ему (или мне).
К реакции на слова Хелен не прилагалось никаких эмоций, только «спецэффекты».
На удивление, первую версию выдвинул не хранитель огня в овине, а парадник, незаменимый Мал Тихомирыч.
— Думается мне, что лжу от правды отделяет и показывает нутро твое, — предположил нечистик. — Хочешь, проверим?
Я закивал. Еще бы мне не хотеть!
— Все печенья вкусные, с вишней, съел овинный злыдень, — Мал Тихомирыч направил указательный палец на Кошара. — И прянички! Все-все.
Перед глазами тут же зажглись многочисленные искры, причем у меня сложилось впечатление, что конь мой огнегривый ржет над проверкой, ухахатывается.
— Не может быть, — с наигранной строгостью откликнулся я.
— Не верь, не верь ему, Андрей, — включился в игру, оскалился Кошар. — Наговаривает он на меня.
Никаких визуальных эффектов.
— Так уж и быть, — погрозил с боевитым видом парадник. — Не все прянички. Половину.
Огоньки взметнулись, но в куда меньшем числе.
— Ладно, будет, — шаркнул ножкой Мал Тихомирыч. — Одну он заел печенюшку, а прочее я под чаек оприходовал. Дюже вкусные... были.
И уставился на меня своими огроменными гляделками.
— Славно, — я хлопнул в ладоши. — Рад, что угодил. И эксперимент можно считать успешным.
Пересказал советчикам, когда и как появлялись огоньки и искорки.
— Елефант не раздавил, не сдюжил, куны в дачу пошли, — хмуро высказал овинник, чем вызвал у меня протяжный вздох.
— По-русски, пожалуйста, по-современному, сколько раз просить?
Кошар опустил голову, повинился:
— От волнения забываюсь. Не сердись, объясню. Куны — ну, подкуп, как денежка, шкурки куньи, бельи иль собольи. А елефант... сейчас.
Он перепрыгнул на столешницу, ловко открыл распашные дверцы навесного шкафчика. Подтянулся на передних лапах, порыскал внутри.
— Вот, — с гордым видом и паутинкой на усе сказал овинник.
Извлек он из недр кухонного шкафа пачку байхового чая со слоном на упаковке. Я и не знал, что у меня такой есть.
— Слон? — уточнил про «елефанта», дождался подтверждающего кивка, решил развить мысль. — То есть, в переводе с русского на русский, ты хочешь мне сказать, что силовой метод завоевания территории не прошел, и теперь огонь меня решил купить? Добровольным показом чьего-либо обмана? Хм, а как он этот обман определяет?
Манул совсем по-человечьи развел передние лапы.
— Не знаю. Кто из нас человек, хотя б изначально? Я или ты, Андрей?
Я растянул губы в улыбке: умеет шерстистый ставить вопросы.
— Когда знаешь, что неправду говоришь, уши краснеют? — продолжил вопрошать овинник. — В жар бросает?
— Нет и нет, — пожал плечами. — Врать не люблю, но умею себя контролировать. Работа такая. И не думаю, что Мала Тихомирыча бросало в жар при упоминании выпечки. Он же нечисть.
Любопытно: домовик в деревенском доме, когда правду сказать не имел возможности, молчал. Его крутило и корежило, но он не врал: не мог, как я понял. А парадник, хоть и нарочито, явно, но искажал истину. Обжился, пообтесался в людской компании?