Наконец бедолаги с глухим тяжёлым звуком, больно стукнувшись, достигли самого дна мрачной мешочной горы. Правда пока они в ней погрязли, как мухи в янтаре, и не могли двинуться ни взад, ни вперёд. Тела их болели, на них места живого от синяков и ушибов не было, но, по крайней мере, друзья остались живы, а это, как известно, уже что-то, да значит. Как минимум то, что всё не так уж плохо на сегодняшний день. Надо было только выбраться из мешков, как из болота. Арес, несмотря на титаническую усталость от спуска, стал изо всех оставшихся сил пробираться между мешками, которые тяжёлым грузом нависали со всех сторон. Он словно в подводном плаванье шёл, разгребая их, как будто плыл брасом, то и дело отпихивая сваливающиеся бурдюки. Очищенному показалось, что в мешках или туши человекообразных животных, или какие-то мясозаготовки, это предположение подтверждало то, что в помещении было довольно холодно, как в рефрижераторе, аж пар шёл изо рта. Аве, не отставая от напарника по несчастью, «плыла» в море больших полиэтиленовых пакетов за Аресом по проторённой дороге, войдя, если можно так выразиться, в его струю.

Наконец, среди чёрных тюков забрезжил небольшой просвет. Арес с двойным напором стал протискиваться и разгребать странные баулы. Из последних сил он отбросил последний из них, и буквально вывалился в пустое пространство склада, рухнув на деревянный пол. Следом за ним из мешочной горы, прогрызая её как мышь, выползла на коленях Аве. Она тоже упала на пол, прямо на Ареса. Несколько минут наши герои просто молча лежали навзничь, раскинув руки и ноги и тяжело дышали, высоко и неровно вздымая грудные клетки. Всё-таки полёт и чудесное спасение в мешках давали о себе знать.

Первой отошла от воздушного приключения и чудесного приземления Аве. Оно и понятно, ведь всю мешочную нагрузку по-джентельменски взял на себя Арес. Девушка тяжело понялась, неуверенно, но всё-таки встала обеими ногами на пол, приняв вертикальное положение. То самое, которое выгодно отличает прямоходящих от всех иных представителей инопланетной флоры и фауны. Впрочем, оно же, это прямоходящее положение, вызывает огромное количество болезней. В этом мире всё к чему-то, да ведёт. И в основном, конечно, оно, это «всё», ведёт к неминуемой мучительной смерти. Ведь в муках мы рождаемся, и в муках мы же и умираем. Цикл жизни неумолим, временная воронка всасывает и пережёвывает поколение за поколением от начала до конца времён.

Итак, Аве, придя в себя и немного отойдя от шока, первое что сделала, это со всей силы пнула валяющегося в забытьи Ареса, который только и успел, что немного закрыться руками от удара в область паха.

– Вот тебе, патаскун вонючий, предатель! «Дядя Ари», Маабдух тебе в клоаку. Чтобы знал, как на других самок пялиться, да слюну пускать. Ты посмотри на него! Ценитель дьявольских промежностей, альфонс недоделанный! – Аве разошлась праведном гневе не на шутку.

– Э-э! Ты полегче, подруга, а то ведь можно и в ответку схлопотать! – защищался как мог Арес.

– Ну давай, давай, прелюбодей загробный! Только попробуй, я тебе покажу где у Юпитера ядра!

– Ну ладно, ладно, успокойся, детка! Ты же у меня самая красивая, самая стройная, самая добрая, – подлизывался Очищенный к разъярённой Гелке, – ну что мне эти тёлки хвостато-рогатые, какой толк мне от них? Короче, признаю свою вину, меру, степень, глубину! Мирись-мирись-мирись и больше не дерись! Смени, голубушка, гнев на милость. Нам ещё этого грёбанного Ёрика безглазого или одноглазого, не помню, как правильно, искать.

– А ты не подлизывайся! Поняла я твою сущность подлую. Вот если бы не надо было отсюда выбираться… Ну ладно, ещё раз такое увижу, точно пожалеешь. А сейчас поднимайся, давай дальше двигаться. Но, конечно, я тебе этого никогда не забуду! Все вы мужики одинаковые, к вам всей душой, а вы как мордашку симпатичную увидите, сразу башню сносит. И плевать вам на хвосты, рога, цвет кожи, крылья и ноги куриные. Вот поражаюсь я вам, мужикам, думаете совершенно не той головой, которой надо.

– Ну ладно, я всё понял! Что ж, хорошо лежать конечно, но пора вставать, – Арес, разминая больные ушибленные бока и члены, кряхтя как старый дед, стал медленно подниматься.

Когда оба путешественника уже стояли друг напротив друга, Аве немного успокоилась и снова обрела привычный вид смешливой циничной амазонки.

– Так я всё хотел понять для начала, что же в этих мешках, которые нас спасли? Какие-то туши что ли? И что это вообще за помещение, холодильник-рефрежератор фабрики-кухни?

Арес придвинул самый ближайший мешок и начал его развязывать. Тугой узел никак не поддавался, Арес матерился, но продолжал.

– Подожди, дядь Ари! А вдруг там что-нибудь страшное? Может там газ какой, нюхнём и забалдеем? – опасливо предупредила Аве.

– Ну уж к этому нам не привыкать, испугала змееглиста голой клоакой.

Очищенный всё-таки умудрился поддеть запутанную завязку на мешке и с выпученными красными глазами стал её распутывать. Тюк нехотя, но поддавался. Тугой узел развязался, и из его горловины выпала синяя, полусгнившая голова трупа женщины с редкими, вылезшими волосами.

Арес и Аве синхронно вскрикнули и отскочили от выпавшего из мешка трупа, как Маарух от священного панкратиона. Взяв себя в руки, Арес распаковал ещё несколько поклаж. Везде была одна и тоже картина – из мешков вываливалась то нога, то голова недавно умерших, но уже изрядно подгнивших синюшных трупов.