– Не-е-е-е-т! Да что ж это! За что это всё мне-е-е-е!

Увиденное явно её расстроило. При чём очень сильно.

– Поздравляю Вас, мой друг! Вы теперь настоящий мужчина. Это высокое звание, статус, которого достойны только лучшие из лучших!

– Засунь себе свой статус в свою кожаную задницу, урод! Ты что, не понял, что я превратилась в самца? Что может быть хуже в этом мире? Быть грязным волосатым животным! Нет! Дайте я застрелюсь, насыпьте мне яду – я отравлюсь, где тут ванна – я утоплюсь! Не хочу больше в этом участвовать!

– Да ладно тебе, не такое уж ты и грязное животное. Посмотри повнимательнее. Вполне ухоженный, аккуратный и симпатичный мужчинка, – со смехом утешал её Арес-Шерлок.

– Он ещё и издевается! Ах ты сволочь неблагодарная, ну и что мне теперь делать-то? – Аве в бессилии опустилась на корточки, обхватила голову в котелке руками и горько зарыдала.

– Да ладно, не переживайте, мужчина, у меня для вас две новости – хорошая и плохая. С какой начинать? С плохой? Вы скрытый гомосексуалист. Что? Какая хорошая? Ну… Вы… Вы очень симпатичный скрытый гомосексуалист.

– Слушай, заткнись! Прекрати эти свои приколы, без тебя тошно, – Гелка утёрла слезы и сидя на кортах ненавидящим взглядом осматривала всё вокруг.

– Да ладно тебе, это ж всё не взаправду. А ты как думаешь, как я себя чувствовал, когда вдруг оказался в твоём теле? Короче, солдат, как сказано в уставе – мы обязаны стойко принимать удары судьбы и не поддаваться панике.

– Похохми, давай. Тебе-то хорошо, ты же в бабу не превратился, или там в паука какого. Плащиком обзавёлся, буржуй, – Аве всё ещё отказывалась принимать новую реальность.

Арес стал замечать, что путешествия по многочисленным параллельным мирам и планетам пробуждают в них память миллионов их реинкарнаций, и они даже разговаривать начинают понятиями и терминами, о которых ранее не имели никакого представления.

– Да был я уже. И бабой был, и в твоей голове был, и кем я только не был. А тебе пора бы уже и привыкнуть. Кстати, нашему теперешнему облику есть вполне рациональное объяснение. Помнишь, как мы угорали над Доктором Уотсоном или Ватсоном. Так вот сдаётся мне, сударь, что вы именно этот самый доктор Ватсон-Уотсон нынче и есть. Прошу любить и жаловать. Видать в этой реальности выходят наружу наши многочисленнее знания и личности аватаров из реинкарнаций параллельных миров. А может это просто Машка и Лилькой прикалываются, им же нужен очередной хахаль. А ты, кстати, доктор, очень даже ничего.

– Ой, ну хватит успокаивать! Хреновый из тебя утешитель, дядя Шерлок. Ладно всё, поплакали и будет. Покашляем, покурим, посидим на дорожку, всё ли понарошку. Надо думать, что делать дальше.

*****

– Да уж, доктор Ватсон, вставайте. Давайте искать выход из сложившейся ситуации. Я тут, к слову сказать, в карманах плаща и своего фрака нашёл несколько презабавных вещиц.

Он достал из плаща изогнутую трубку для курения и старомодные спички.

– Как вы думаете, Ватсон, что это?

– Не могу знать, гражданин-товарищ Шерлок. По части всезнания это вы у нас нынче главный, – огрызнулась Аве-Ватсон.

– Но это же элементарно, Ватсон! Это трубка для курения, это спички, а это, чтобы вы думали?

Холмс достал из внутреннего кармана фрака, который смотрелся на нём не только опрятно, но и с изрядной долей изысканности, как на настоящем джентльмене, коробочку с двумя пилюлями.

– А вот это уже интересно! Позвольте полюбопытствовать, голубчик, – Аве-Ватсон протянула руку, взяла пилюли, повертела их перед глазами, понюхала.

– Используя Ваш дедуктивный метод, Холмс, позволю себе предположить, что это… таблетки!

– Вы, дорогой Ватсон, делаете большие успехи в моём методе. И Вы совершенно правы, это именно таблетки, самые что ни на есть настоящие. Только вот действие их мне пока неизвестно…

Ватсон недоверчиво, саркастически с издёвкой улыбнулся и спросил:

– Как же так, Холмс? Вы и не знаете для чего нужны таблетки, лежащие в Вашем же кармане?

– Элементарно, Ватсон! Это-то мы сейчас с Вами и проверим. Подержите, дружище, мой плащ.

С этими словами Арес-Холмс скинул с себя кожаный плащ, который тут же передал доктору-Аве. Затем он снял оказавшийся под плащом чёрный праздничный фрак и отдал туда же. Закатав рукава белоснежной сорочки выше локтя, Холмс принял позу кибадачи, выдохнул, на манер каратистов, и закинул в открытый рот первую таблетку синего цвета.

– Мне, дорогой мой Ватсон-Уотсон, для дела своей головы не жалко! Между первой и второй перерывчик небольшой!

Холмс не долго думая заглотил и вторую красную пилюлю, после чего его передёрнуло, мышцы наполнились энергией, а от тысяч мыслей, моментально закружившихся в его гениальной голове, помутнело в глазах.