— Художественное произведение, в котором повествование вертится как раз вокруг людей, наделённых способностями. Это краеугольный камень. И там обосновывается, почему нельзя называть наделённых способностями суперами или сверхлюдьми, например.

Йонатан заинтересовался:

— И почему же?

— Расизм, — ответил Траск. — Если наделённые способностями — суперы, то все мы, способностями не наделённые, кто?

— Untermensch, — догадался человек, чьи предки сполна вкусили расовой ненависти. — В этом есть смысл, согласен.

— Примерно по той же причине нельзя использовать слова, вроде мутантов. Чтобы уже обычные люди не относились к наделённым способностями, как к уродам или прокажённым, — продолжил я. — Само слово мутация ассоциируется с болезнями, уродством и всем подобным.

Йонатан вновь кивнул:

— Да. Подобное имеет место быть.

— Поэтому Parahuman! — вновь воспрянул Алекс. — Потому что это слово ассоциируется с парамедиками!

— Извините, — обратила на себя внимание Чихару. — Но слово Parahuman вызывает у меня ассоциацию с паранормальными явлениями, а не с парамедиками.

Еврей кивнул:

— Аналогично.

— Учитывая, — подхватил я. — Что у нас есть Элис, тянущая на супергеройское прозвище: «Ведьма», стоит нам анонсировать «парачеловеков», как тут же посыплются требования установить связь с чьей-нибудь погибшей бабушкой.

Юрист закивал:

— Вам точно не нужны повестки в суд с формулировкой: «Вызовите дух погибшего в качестве свидетеля».

Траск опешил и медленно кивнул:

— Ну... Да. Звучит так себе.

— Как бы мы ни называли «объекты» — я выделил слово кавычками жестом пальцев. — Это в любом случае вызовет истерию, сонм теорий заговора, от вторжения пришельцев до подпольных лабораторий по созданию суперсолдат. Добавлять сюда ещё и верующих в призраков у меня нет никакого желания.

Йонатан поднял руку:

— Полностью поддерживаю такую позицию, но всё же. А вдруг это действительно как-то связано с паранормальными явлениями?

Я на миг задумался, а затем отрицательно качнул головой:

— Никакой мистики. Способности детей стабильны и не зависят от положения луны или совпадения даты и дня недели. Здесь больше вопрос, что мы считаем паранормальным? Некие силы, получившие отражение в мифах и легендах? Тогда у них тоже есть научное объяснение. А вся мистика связана лишь с тем, что в те времена не было научной картины мира, и люди воспринимали окружающие события так, как могли их воспринять.

Такой ответ он счёл достаточным.

— Хорошо. И даже если источник способностей тот самый потусторонний мир, всё равно это не повод на него указывать. Ещё варианты наименования?

— Одарённые? — предложил я.

— Чем дар игры на скрипке отличается от дара к полёту? — спросил Алекс.

Да, не вариант.

— Transhuman, как переходный человек... — предложила было Келли, но поморщилась. — Не подумала, не отвечайте.

Йонатан вздохнул:

— Как испохабили идею трансгуманизма. Даже трансгуманистом себя называть неприлично стало, — он огладил подбородок. — Предлагать Kwisatz Haderach не буду. Нужно единое слово.

Да, классика нынче не в чести.

— Полагаю, все синонимы к слову «супер» также отвергаются? — спросила Келли. — Я неплохо знаю латынь, но...

— Да, милая, — кивнул Алекс. — Всякие homonovus и прочие не подходят. Совсем необязательно, что в будущем все люди получат сверхспособности. Давайте не будем делать подобных отсылок.

Девушка продолжила гонять варианты в голове, но вряд ли придёт к чему-нибудь подходящему.

— Получается, DC победили? — спросил я у Траска. — Metahuman?

Тот пожал плечами:

— Не знаю, Джек. У меня никаких особых ассоциаций не вызывает, кроме ассоциации с наделённым сверхспособностями человеком.

— У меня это слово тоже не вызывает ассоциаций. — подтвердил юрист.

— И у меня, — вставила Чихару.

Келли кивнула. Йонатан сделал пометку в своём дневнике.

— Метачеловек, — произнёс он, будто пробуя слово на вкус. — Принято. Тогда давайте уточним ещё кое-что. Как мы будем различать металюдей, что подчиняются законам и пускают свои силы во благо, от тех, кто... Ну суперзлодеев, так это, кажется, называется?

Траск вопросительно посмотрел на меня.

— Никак, — ответил я. — Каждый метачеловек должен пройти регистрацию и встать на службу закону. Необязательно рисковать и геройствовать, но быть зарегистрированным — обязан каждый. Каждый метачеловек — не просто оружие, а чёртова ядерная бомба.

Даян заглянул мне прямо в глаза.

— Вторая поправка.

Я поморщился.

— Знаю. Но пока будем стоять на необходимости регистрации. Не принуждением, а предоставлением льгот, пособий, выплат, прав, я не знаю. Всего, что угодно, лишь бы у каждого метачеловека было осознание простой истины: соблюдаешь закон — ты герой, тебе почести и привилегии, нарушаешь — и на твоей спине мишень, а вся государственная машина твой враг.