Первое, на что обратила внимание, выйдя во двор, были сгустившиеся тучи. Они уже полностью закрыли небо с севера и северо-востока, громоздясь одна на другую и создавая причудливые формы, напоминающие то ли замки, то ли холмы. Воздух тоже изменился, из-за порывистого ветра заметно похолодало. Несколько раз глубоко вздохнув, я поняла, о чем говорили воины. Действительно, дома, в Горнборге, когда поднимался такой ветер, оставляющий ощущение влаги на губах, он всегда приносил за собой шторм.

Пройдя вдоль дома, посмотрела, что творится на улице. Селяне все еще суетились возле домов, но выглядело это уже иначе. Это не была уже работа. Так хорошая хозяйка проходит еще раз по дому перед приходом гостей, сметая тут невидимую пылинку, поправляя там уголок скатерти… У меня пока не было хозяйства, о котором надо было бы заботиться, поэтому пришлось снова вернуться в дом и ждать мужа.

За окном быстро темнело. Мужчины, убрав со стола, начали располагаться на ночлег. Пожелав им доброй ночи, решила дождаться Арвида в спальне наверху. Слишком уж неуютным показалось мне одиночество комнаты. Удивилась сама себе, вспомнив, как раньше долгими осенними и зимними вечерами мечтала о возможности побыть одной.

В маленькой комнате под крышей пахло сеном и травами. Небольшая лампа [11] , одна из двух, что нашлись в поклаже, дарила неяркий теплый свет. Спать было еще рано. Поэтому я достала из корзинки свое вязание. Рассмотрев многострадальный чулок, порадовалась, что изначально взяла грубые нитки, предполагая использовать его в качестве утепления. Глядя на ряды петель, можно было сразу сказать, какие из них вязались дома, а какие — в дороге, в качающейся повозке. Поразмышляв немного, решила все же исправить пару наиболее грубых ошибок. Поэтому, вздохнув, начала снимать работу с петель. Пока снимала, пока распускала несколько рядов, пока аккуратно, стараясь не пропустить ни одной петли, надевала чулок обратно на спицы, желание что-либо делать пропало совсем.

Решив, что так я много не наработаю, позволила себе немного побездельничать. Переодевшись в рубашку, я свернулась калачиком под теплым пледом и закрыла глаза, пытаясь осознать все изменения, которые произошли в моей жизни за последний месяц. Припоминая вновь и вновь все события, я пыталась понять, правильно ли я поступила в том или ином случае, могла ли что-то сделать лучше? Посоветоваться бы с матерью (уж кому-кому, а ей роль хозяйки поместья удавалась отлично), да не выйдет. До всего придется доходить своим умом. Так рассуждая, я сама не заметила, как задремала. Последней мыслью, которую я еще четко осознавала, было то, что Арвиду опять придется меня будить.

Я спала и мне снился сон. Так бывает порой, когда ты, с одной стороны, переживешь все по-настоящему, а с другой — понимаешь, что все это происходит во сне. И в этом сне я видела нашу деревню так, словно смотрела на нее с возвышенности. Оглядевшись, я поняла, что стою на вершине холма, прикрывающего дома со стороны озера. Ветер нещадно трепал камышовые крыши, ломал и нес по площади ветви деревьев. От потоков дождя площадь и идущая к ней улица выглядели так, словно являлись частью озера. То, что мне самой было не холодно стоять на таком ветру, лишь подтверждало, что все это сон.

Внезапно крыша одного из домов не выдержала, дрогнула под порывами ветра и снопы камыша посыпались вниз, обнажая балку и прикрепленные к ней доски. Из этого дома выбежали люди, я видела мужчину, который отчаянно заколотил в дверь соседнего дома. Следом за ним выскочила женщина, прикрывая двоих маленьких детей чем-то из родительской одежки. Навстречу им уже бежали соседи. Женщина с детьми тут же исчезла в одном из домов, а мужчины, среди которых я заметила и Арвида, бросились внутрь, пытаясь, видимо, спасти хоть что-то из домашнего скарба. Я дернулась было, чтоб тоже бежать на помощь, но меня удержали.

— Не спеши, детонька! Без тебя обойдутся.

Я обернулась на голос и столкнулась лицом к лицу с пожилой женщиной, одетой в странного вида одежду. Меня удивило, что длинные седые волосы свободно спускались почти до колен, чего никогда не позволила бы себе ни одна почтенная фру. Наверное, в свое время эта женщина была признанной красавицей, если даже в таком возрасте сохранила следы этой красоты.

— Здравствуйте, уважаемая! — Приветствовала я незнакомку, не зная, как правильно к ней обратиться. — Что вы делаете в такой шторм далеко от дома? Пойдемте скорее, укроемся у нас!

— Далеко от дома? — Женщина рассмеялась и морщины на ее лице разгладились, делая мою собеседницу моложе на пару десятков лет. — Я дома, деточка. Хороша, да? — Спросила незнакомка кого-то, и тут я заметила, что на холм она пришла не одна. Мужчины и женщины, все одеты иначе, чем принято у нас, окружали нас неплотным кольцом.

Венды? Так много? Вместе с этой мыслью пришел и страх. Как же так? Откуда? У нас же, вроде, мир? Впрочем, я тут же вспомнила, что мирный договор уже был подписан и тогда, когда фон Эльстергоф с товарищами разорил поселение Марьяны. И от этой мысли похолодело внутри.