— Я ей работу предложил, кстати, — после красочного рассказа Мира выдал вдруг Марс. — Толковые люди в команде всегда пригодятся. А у их с Чапой отца раньше была автомастерская. И Чеслав всегда хвалил Кошку, говорил, что с руками, хоть и девчонка.

А Мир совсем некстати вспомнил о Кошкиных руках. А еще очень живо и ясно встала картинка: тонкие пальцы с черными ногтями на его члене.

Само собой как-то вышло, Мирослав ненамеренно вспомнил, а тело уже понесло в нирвану. Хорошо, что джинсы скрывали последствия от чертовых воспоминаний. Так бы Марс ржал еще лет сто над ним.

— И что? Согласилась? — Мир понял, что голос звучал сипло, но да, парню было интересно, вернется ли девчонка домой, или останется здесь, в этом городе.

Если в городе, то у него, наверное, был бы шанс. А если уедет... При желании он ее и на другом континенте достанет. Знать бы еще, есть у девочки желание или нет. У него-то этого желания — хоть ложкой ешь.

— Думает, ответ обещала дать после выходных. Кстати, я ее на свадьбу пригласил, — обронил Марсель, будто невзначай, а Мир разом вынырнул из липкого сиропа.

— Придет? — не смог сдержать эмоций Мирослав.

— Глянь, как глазенки загорелись, а! — заржал Марсель, а Мир все же двинул брату кулаком в плечо.

— Слушай, брат, есть идея, — выпалил вдруг Мирослав, — Чапа не додумается. Может быть, Жасмин попросим? У подружек невесты одинаковые наряды и все такое. Вдруг она откажется прийти, потому что шмоток нет?

— А что, очень нужно, чтобы не отказалась? — допытывался Марсель.

— Вот зря я все тебе рассказал, — вздохнул Мирослав.

— Ладно, забей, — толкнул брат локтем под ребра, — Жасмин все уладит. Они, кстати, познакомились, подружились вроде. Не парься, брат. Все решим!

Мирослав пожал плечами. Ну, даже если не получится, то он и сам справится. Время он девчонке на раздумье давал. Теперь можно действовать.

Мирослав и сам не ожидал, что действовать он начнет этой же ночью. Виной всему — чрезмерное количество выпитого виски. Ну а как иначе, если завтра Марсель женится? Нужно ведь, так сказать, проводить брата в супружескую жизнь достойно.

Проводили...

Проснулся Мирослав с адской головной болью и в чужой постели.

Открыв глаза, Тарновский ужаснулся.

Твою ма-а-ать! И как же его так??? А, главное, куда его занесло?

Комната была небольшой, но уютной. Кровать среднего размера. Ноги не свисали, но и по ширине вдвоем не особо и разместишься. Хотя, судя по второй подушке, кто-то рядом все же спал.

Мир растер ладонями лицо.

— Твою ж мать! — пробормотал Тарновский еще раз.

Когда он напивался в последний раз вот так, чтобы наутро не помнить ничего? Наверное, никогда. Такие попойки и кордебалеты в духе Марселя. Но сейчас, Мир не удивился бы, узнав, что брат спокойненько спит под боком у Жас. Зато Мирослав — отличился. Прям, мо-ло-дец!

Вздохнув, мужчина приподнял одеяло. Увидев на себе трусы, выдохнул. Выходит, пронесло? И он ни с кем сегодня не переспал? Просто у него ведь Кошка теперь. И он пока даже не представлял, как девушке смотреть в глаза после таких «подвигов».

Стало мерзко за себя и гадко. А во рту — клоака, не меньше.

Но лежать и думать — нельзя, нужно вставать и ехать в особняк, иначе Жас вместе с Агатой его прихлопнут, а труп закопают под кустами роз в саду.

Вздохнув, Мирослав сел в постели. Мир пошатнулся, но устоял. Сейчас бы пива ледяного и пару таблеток от головы.

Но взамен Мирослав натянул джинсы, обнаруженные на подоконнике, футболку, найденную там же, и пошел на поиски добродушных хозяев.

Кухня обнаружилась сразу за углом. А там на высоком стуле — девушка спиной к Мирославу. И он понял, что «подвис». Потому что в коротких, скрывавших тонкую шею черных с синим волосах он узнал Кошкину прическу.

Изящная спина была затянута в блестящую фиолетовую ткань, а от талии наряд переходил в пышную юбку, в которой терялись бесконечно стройные девичьи ноги.

Кошка пошевелилась, изменив положение. И вдруг раздался звонок ее гаджета.

Мирослав стоял и смотрел на то, как его Мурка тонкими пальцами обхватывает телефон, как подносит его к уху, как отвечает приятным, мелодичным голосом. И смеется.

Мир ведь не слышал прежде ее смеха. А он, оказывается, как перезвон колокольчиков.

Мирослав понял, что стоит и любуется девчонкой. А под ребрами разливается тепло. Это ведь такое чудо, чувствовать вот так, горячо и жадно.

Мир сделал шаг, ступая босыми ногами. Потом еще один и еще. Пока не оказался почти вплотную к изящной спине, затянутой в фиолетовое великолепие.