Кот продемонстрировал значок. А я стоял и пытался понять, сколько лет Джейн Гринуотер, если её дочь дружит с четырнадцатилетним Хантом.

— Вообще-то, мы ищем Сэмюэла Ханта. Ваш адрес нам дала его мачеха. Она сказала, что Сэм и Алиса дружат. Может быть, ваша дочь знает, где его найти?

— Пойдёмте в гостиную. Я сейчас позову Алису.

Художница выглядела усталой и разочарованной. Она снова так укоризненно посмотрела на меня, что я почувствовал себя виноватым. Проводив нас в гостиную, Джейн вышла и через минуту вернулась вместе с похожей на неё, такой же худенькой и симпатичной девочкой. Включив Проницательность, я убедился, что социобары у обеих абсолютно зелёные.

Джейн и Алиса Гринуотер выглядели, скорее, как сёстры, чем как мама и дочка. Я хотел было сделать по этому поводу комплимент, но воздержался. На глаз, Джейн было лет двадцать пять — двадцать семь, и неизвестно, что крылось за такой малой разницей в возрасте.

Когда Кот спросил, не знает ли она, где может быть Сэм, Алиса ответила, что понятия об этом не имеет. При этом она не смотрела никому в глаза, густо краснела и явно не знала, куда деть руки.

— Алиса, — Кот заговорил тихо, почти ласково, — ты совершенно не умеешь лгать. И это хорошо. В мире должны быть люди, неспособные на ложь. Сейчас я вижу перед собой красивую, добрую и честную девочку, которая боится навредить другу. И, знаешь, ты поступаешь правильно. Нельзя выдавать друзей врагам. Вот я Змея, — детектив кивнул в мою сторону, — ни за что не выдам, даже если меня пытать будут.

— Правда?

— Правда. Змей мне жизнь спас. Если бы не он, меня бы вурдалак убил.

На мне скрестились два заинтересованных взгляда. Девочка смотрела с любопытством и восхищением, а Джейн… Судя по затуманившемуся взору, она уже рисовала эпическое полотно «Змей, раздирающий пасть вурдалаку». Кот продолжил мягко обрабатывать девочку.

— Только мы Сэму не враги. Мы знаем, что у него не ладятся отношения с мачехой.

Похоже, детектив попал в точку. Мама и дочка Гринуотер синхронно нахмурились.

— И из-за этого Сэм связался с нехорошими людьми.

Алиса кивнула.

— Если он и дальше будет с ними общаться, однажды Сэм станет как они.

Девочка нервно сжала подол платья.

— Он ведь тебе нравится?

Недолгая пауза, неуверенный взгляд, брошенный на маму и новый кивок.

— Какой он?

— Симпатичный. Добрый. С ним интересно. Он такой весёлый был, пока Лиз… Миссис Хант, не…

— А сейчас?

— Сейчас не такой. В школе ни с кем не разговаривает. Не улыбается. Начал дружить с «Койотами»… Ой…

Девочка осеклась, поняв, что сказала больше, чем собиралась.

— «Койоты» — это ведь банда из Старых Доков?

— Д-да…

— Он сейчас с ними?

— Не знаю, наверное. После школы он ушёл с Джеком Вайсом. Из «Койотов».

— Спасибо, сегодня ты здорово помогла Сэму. Мы постараемся, чтобы он стал таким, каким был раньше. И не волнуйся, мы тебя не видели, ты нам ничего не говорила.

Алиса облегчённо вздохнула, и Кот заговорщицки ей подмигнул. Девочка осталась в гостиной, а Джейн проводила нас до двери. Уже у выхода она сунула мне в руку визитку, встала на цыпочки и шепнула на ухо:

— Десять шиллингов в час. Предложение в силе.

Выйдя из домика, мы столкнулись с высоким, слащаво-красивым блондином. Художница скользнула по нему безразличным взглядом, сказала: «Вы мне не подходите», ласково улыбнулась мне и захлопнула дверь. Растерянный блондин повернулся к нам, открыл было рот, посмотрел на меня снизу вверх и счёл за лучшее промолчать. Похоже, это был тот натурщик, которого ждала Джейн Гринуотер.

— Старые Доки — это район старого речного порта. Раньше баржи вверх по Винате отправляли отсюда, а когда морской порт разросся, инфраструктуру перенесли туда. Район отдали под дешёвое жильё. В основном старые склады и перестроили. Теперь здесь обитают те, кому нормальные квартиры не по карману. Естественно, рассадник всяческого непотребства и нечисти. Охотники на монстров тут частые гости. Постоянно вурдалаки заводятся, а иногда и грязевики. Ну и несколько молодёжных банд здесь базируется. В основном — из местных.

Баннермен читал мне лекцию о районе, по которому мы колесили в поисках Сэма Ханта. Местные провожали нашу машину недружелюбными взглядами. Несколько компаний, состоявших из парней лет пятнадцати-двадцати, встретили нас свистом и неприличными жестами. Возле очередного заваленного мусором переулка Кот резко затормозил и скомандовал:

— К бою. Включи проньку и готовься стрелять по любому с красным баром.

Я не стал уточнять, что такое «пронька». Всё равно включить мог только "Проницательность".

Массивные рукоятки «Бранов» ложатся в ладони. Пальцы находят спусковые крючки и прожимают до первого щелчка. Вываливаюсь из машины, Кот впереди, догоняю, в переулок забегаем вместе. Картина маслом: трое пацанов лет по четырнадцать-пятнадцать бьют какого-то старика. Социобары у всех трёх жёлто-оранжевые. Старик прижался спиной к кирпичной стене и довольно ловко отбивается, но силы явно неравны. В отдалении стоит черноволосый парнишка с зелёным баром и с отвращением смотрит на происходящее. Избиением руководит худой и длинный, стильно одетый субъект. Замечаю над головой надпись «Хорёк Лаки» и наполовину красный социобар. Беру на прицел. Хорёк видит нас с Котом, его правая рука ныряет за борт пиджака. Жму на спуск. Почти одновременно с солидным «бах» рядом раздаётся менее солидное «хлоп». Хорёк стоит лицом к нам, в груди у него появляются две аккуратные дырочки, а спина взрывается фонтаном кровавых брызг. С этим всё. Прицел на шакалят. Шакалята не шевелятся, кажется, даже не дышат.