Детектив продолжал выдвигать предположения о моём психическом здоровье. Делал он это потому, что узнал, зачем мы едем в «Жемчужину». А ехали мы поговорить с Чарли Мартелло, что Кот, почему-то, считал способом самоубийства.

— Э-эх… Единственный раз Администрация выдала задание на сопровождение нуба, и этот нуб оказался маньяком-самоубийцей! И это задание досталось мне!

— Три.

— Что «три»?

— Ты в третий раз назвал меня маньяком-самоубийцей.

— Да я тебя так и в тридцать третий назову, и ни разу не ошибусь. Ты хоть понимаешь, кого собрался допрашивать? Нас на респ отправят, не успеешь ты к нему на десять шагов подойти! Нам на другой континент после этого переезжать придётся!

— Не придётся. Если они начнут стрелять, мы тоже начнём стрелять. Ещё неизвестно, кто кого перестреляет. Мы бессмертные, а бандиты рано или поздно кончатся. Не получим информацию, так хоть за них награду дадут.

— Слушай, — Кот перестал улыбаться и как-то напрягся, — ты так спокойно об этом говоришь. Тебя не смущает, что нам в людей стрелять придётся? Я понимаю, что надо было об этом раньше спросить. Да и Хорька мы когда завалили, ты даже в лице не переменился. Слов нет, они неписи, но умирают так же натурально, как настоящие люди. И, кстати, в отличие от нас, игроков, насовсем. Тебя в этом ничего не напрягает, нет?

— Нет.

— Ты слишком спокоен. Я уже понял, что тебе приходилось убивать там, в реале. Но неужели то, что кто-то умирает от твоей руки, тебя совсем не трогает?

Я задумался. Кот был в чём-то прав, я никогда не испытывал сожаления об убитых мной людях. С того самого первого рейда на базу работорговцев, я понял, что есть категория людей, смерть которых не вызывает никаких эмоций, кроме чувства удовлетворения. Так получилось, что каждый раз выходя в рейд, я знал, что сегодня сделаю мир чище. Это я и постарался донести до Кота.

— И опять нет. Давай, я постараюсь тебе объяснить. В общем, есть те, кого надо защищать, и те, от кого надо защищать. В первых нельзя стрелять, ни при каких обстоятельствах. Вторые… Они не люди. Не неписи. Они… Они — цели. Да, так правильно. Цели. И их надо… Нейтрализовать. Вот когда начинаешь их так воспринимать, всё становится проще и… спокойнее, что ли. Это превращается в работу. Сложную, опасную, грязную, но нужную и… правильную. Главное, точно знать, что цель — правильная, и от её нейтрализации мир станет лучше. Знаешь, мне не нравится стрелять в людей. Но иногда по-другому не получается. Когда кто-то решает, что он имеет право убивать, насиловать, продавать в рабство, травить наркотиками, и нет возможности закрыть его на пожизненное. Тогда отнять одну жизнь, или несколько — единственный способ сохранить многие. Как-то так. В общем, если они не станут стрелять в меня, или ещё в кого-нибудь, я не стану стрелять в них. А вот если они достанут оружие…

— Тогда они станут для тебя «целями»?

— Да.

— Понял. Извини, если что не так сказал.

— Да ничего, проехали. И знаешь, я действительно не думаю, что дойдёт до стрельбы. Надеюсь, мы сможем с ними спокойно поговорить. Не отморозки всё-таки, мафия.

Это я сказал искренне. Я действительно считал, что до какого-то экстрима типа стрельбы не дойдёт. Ну, может придётся набить пару рож, для создания, так сказать, правильной атмосферы, но не более.

— А вот это мы сейчас и узнаем, — сказал Кот, заруливая на парковку. — Вылезай, приехали.

«Жемчужина» располагалась в отдельно стоящем каменном двухэтажном особняке, построенном в викторианском стиле, фасадом обращённом в сторону океана. На удивление, вывески у заведения как таковой не было. Только неприметная табличка на стене, рядом с входом. Очень, надо сказать, знакомым входом. Это на фоне него был запечатлён Чарли Мартелло на фотографии, которую мне показывала Натали.

У входа, скрестив руки на груди, стоял здоровенный, как лось, мужик, в чёрном костюме. Хорошо так стоял, монументально. Скульптору какому-нибудь, который памятники ваяет, точно бы понравился. Типа фейс-контроль, разновидность «вышибала»? Сейчас узнаем.

Мы покинули машину и направились к входу. Я впереди, детектив следом. Здоровяк у двери, увидев нас, подобрался и, когда мы приблизились, сместился вбок, перекрывая вход.

— Джентльмены, — лениво процедил он, оглядывая нас пренебрежительно-оценивающим взглядом, — у вас заказан столик?

— Нет, — ответил я.

— Сожалею, но в таком случае, я не могу вас пропустить.

— А мы не обедать. Нам надо пообщаться с Чарли Мартелло.

— Он вас ждёт?

— Нет.

— В таком случае, вам стоит обратиться к другим людям и договориться о встрече. До свидания, джентльмены.

Следовать совету вышибалы не входило в мои планы.

— Мистер Баннермен, — преувеличенно церемонно обратился я к Коту, — этот джентльмен не желает нас пропускать. У вас есть желание терять время, договариваясь с мелкими бандитами об аудиенции с боссом?

Кот приподнял одну бровь, демонстрируя удивление, но ответил в том же стиле:

— Нет, мистер Змей. В связи с этим, я с удовольствием выслушаю ваши предложения.

— Собственно, нам придётся войти без согласия этого джентльмена. Я попрошу вас открыть дверь. Я мог бы сделать это сам, но у меня будут заняты руки.