Отважные исследователи неведомых земель успели снарядить экспедицию, отплыть из Саус-Порта, достичь побережья Южного континента, выгрузиться, в какой-то дыре под названием Порто-Нуэво, повоевать там с местными бандитами и углубиться в джунгли, где «много диких обезьян», когда дверь, наконец, открылась и в кабинет вошла Мюррей.

— Добрый вечер, — поздоровалась она, — надеюсь, я не заставила себя ждать слишком долго?

— Добрый вечер! Нисколько. Я совсем недавно пришёл. — Ответил я, закрывая книгу и убирая её в инвентарь.

— Отлично! Ну, кто первый?

— Ужин?

— Звучит заманчиво, чёрт возьми! Здесь отлично готовят.

— Да. И разговаривать на голодный желудок в ресторане как-то странно, вы согласны?

— Абсолютно. Кстати, Змей, как вы смотрите на то, чтобы перейти на «ты».

— Положительно.

Мы сделали заказ. Я традиционно отказался от спиртного, Натали удивилась, но поддержала. Официантка, не Кейт, но одна из тех, кто работал вчера, покосилась на меня и хихикнула. Натали снова удостоила меня удивлённым взглядом.

— После ужина подробнее расскажу, — пообещал я.

И рассказал. Мюррей записала всё, но клятвенно пообещала, что в печать рассказ о, так сказать, побудительных мотивах вчерашних событий не пойдёт. Когда отсмеялась и снова смогла связно разговаривать.

Следом настала очередь Натали делиться информацией.

— Я полдня рылась в архивах и разговаривала с сотрудниками, работавшими два года назад. Собственно, новых людей в «Дейли» почти и нет, у нас довольно постоянный состав. Вот что мне удалось накопать. Лиз Хант погибла, свалившись с крыши одного из складов в порту. В то время она вела расследование по одному из нелегальных бизнесов Семьи Мартелло.

— Что за семья?

— В смысле?

— Что такое «Семья Мартелло»?

— Странный вопрос для помощника детектива.

— Я недавно в городе, почти ничего ещё не знаю.

— Ну, допустим… Так вот, Семья Мартелло — это почти весь нелегальный бизнес Ист-Харбора, его окрестностей и большей части Восточного побережья. Контрабанда, проституция, подпольные казино, рэкет, заказные убийства, отмывание денег и многое другое.

— Мафия?

— Почти. Им так и не удалось, ну, во всяком случае, так официально считается, зайти в мэрию и офис губернатора. А так да, крупнейшая преступная организация Восточного побережья.

— И Элизабет копалась в их делах? Это мотив.

— Не всё так просто. Смотри. Никого не узнаёшь?

На стол передо мной легла фотография. На ней был изображён… Сэм Хант, только лет тридцати пяти, может, даже ближе к сорока. Одетый в дорогой костюм-тройку, он стоял у входа в какое-то заведение типа бара или ресторана. Кажется, так же недешёвого.

— Ого… Кто это?

— Знакомое лицо, правда? Это Чарли Мартелло. Если официально, Карло Микеле Мартелло. Нынешний глава Семьи Мартелло. Король преступного мира Ист-Харбора.

— Эта история становится всё интереснее и интереснее.

— И не говори. Мэтт Колгрейв, наш верстальщик, был очень дружен с Лиз, и вот что он рассказал. Сразу после университета Элизабет, тогда ещё Уоллес, устроилась в «Дейли» и тут же получила колонку криминальной хроники. Согласись, нечасто начинающие репортёры сразу получают колонки в изданиях, типа нашего. А вот Лиз это удалось. Она раздобыла несколько настолько горячих материалов, что у тогдашнего главного редактора дым пошёл из ушей. Это первая интересность. Через несколько месяцев она выскочила замуж за Гарри Ханта и, вторая интересность, молодожёны сразу купили дом в Старом Городе. Довольно дорогой дом. И это вчерашние выпускники. Он — инженер на судоремонтном заводе, она — начинающий, хоть и подающий надежды, репортёр. Оба из небогатых семей. Через полгода родился Сэм. Чёрненький, как Чарли Мартелло. А мама и папа — блондины. Это третья интересность.

— Выходит, Чарли — отец Сэма? Лиз могла его этим шантажировать?

— Вряд ли. Не знаю, в каком виде, но отношения Лиз и Чарли после свадьбы продолжились. Дело в том, что каждые полгода Семья сливает властям какой-нибудь свой бизнес. Это почти ни для кого не секрет, но всех такое положение дел устраивает. Власти делают вид, что борются с организованной преступностью, а Семья отделывается малой кровью. Начинается такой слив с журналистского расследования и шумихи в прессе. Двенадцать лет назад Элизабет вернулась на работу в «Дейли». Догадайся, сколько раз после этого такое расследование проводил кто-то, кроме неё?

— Это риторический вопрос?

— Хм… Знаешь, от человека с твоим сложением неожиданно слышать слова «риторический вопрос». Вот если бы ты спросил, сколько Чарли Мартелло жмёт от груди, это выглядело бы естественнее. И, да. Это риторический вопрос. Ответ: ни одного. Все расследования по делам Семьи Мартелло доставались ей.

— То есть, ни у Чарли в частности, ни у Семьи вообще не прослеживается мотив для убийства Элизабет Хант?

— Выходит так.

— Хорошо. Но надо бы пообщаться с этим Чарли Мартелло.