Фред успел посмотреть мир. Он вытачивал мантры на камнях мани [33] вместе с буддийскими монахами в одном тибетском монастыре, плавал вместе с акулами на Бали («Не так и страшно»), и, конечно, он, к сожалению, сам делал фуа-гра во время посещения одной из французских ферм. Миссис Марч оставалась в рамках определенных для себя границ – США и Европа, и считала его истории устрашающими и скучными. Хотя ни одно из этих смиряющих и просветляющих приключений, похоже, никоим образом не способствовало смирению и просветлению Фреда.

Он хлопнул Джорджа по спине, чмокнул миссис Марч в щеку, смочив ее своей собственной потной обвисшей щекой. Она постоянно ощущала эту влагу на лице, рука зудела от желания вытереть ее на протяжении всего вечера.

– Давайте наконец выпьем хорошего вина, друг мой Джорджи, – посмеиваясь, предложил Фред, доставая странно большую бутылку вина. – А не то, что ты нам тут подавал в прошлый раз. – Потом он извлек еще одну бутылку, меньшего размера. – Это – вино из черной бузины, которое я сделал сам. Для дам.

– Нам тоже хочется попробовать хорошего вина, дорогой, – сказала Лайза, оглядывая себя в зеркале, висевшем в прихожей.

– Нет-нет, вы, девочки, пейте бузину. Вы не сможете оценить, насколько это хорошее вино.

– Сможем! – воскликнула Лайза, хотя душа у нее к этому не лежала.

– Ты сама говорила, что не в состоянии отличить домашнее красное вино от «Веги Сицилии».

Миссис Марч краем глаза посмотрела на Джорджа, который добродушно рассмеялся, забирая бутылки. Она поджала губы. Их с Джорджем уговорили попробовать очень кислое вино, когда они в последний раз ездили в гости к ее сестре и Фреду в Мэриленд. У них в кухне стояли винтажные красные вина на специальной подставке для винных бутылок, но Фред разливал им вино из бутылки, которая, вероятно, стояла открытой на кухонном столе по крайней мере четыре дня.

Она неотрывно смотрела на Фреда, когда тот хвастался тем, как дешево они купили билеты на самолет.

– Со скидкой взяли, очень удачно, – сказал Фред, и повернулся к миссис Марч, когда она взяла у него пальто. – Спасибо, дорогая. А где Марта? Где эта баба с яйцами?

– У Марты выходной, – ответила миссис Марч, также забирая пальто и у сестры – светло-розовое шерстяное, слишком вычурное, по ее мнению, – и вешая в небольшой шкаф для одежды в прихожей. – Все-таки сегодня Новый год.

– Наша прислуга всегда остается – и в канун Нового года, и в канун Рождества, – заявил Фред. – Этот вопрос нужно сразу же обговаривать, в противном случае они будут злоупотреблять вашей добротой.

– Какая красота! – воскликнула Лайза, восхищаясь брошкой миссис Марч. Она так это произнесла, излишне подчеркивая слово, что миссис Марч поняла: врет. Несколько лет назад миссис Марч подарила Лайзе похожую брошь на день рождения и ни разу не видела, чтобы сестра ее надевала.

– О, вау! – выдал Фред, как только они вошли в гостиную, куда миссис Марч осторожно пыталась их направить с тех самых пор, как они переступили порог квартиры. – Твоя книга, вероятно, хорошо продается, Джордж. Вы только посмотрите, как тут все сделано.

– Она ведь на самом деле хорошо продается? – спросила Лайза. – Я читала восторженные отзывы. Хотя пока у меня самой еще не дошли до нее руки.

– Лайза притворяется, что читает, – фыркнул Фред. Его щеки раскраснелись, как у женщин Викторианской эпохи в передниках, выпекавших хлеб.

– Я тоже читаю, – заявила Лайза, в глазах которой мелькнуло раздражение.

– Как скажешь, дорогая. Это оригинал Хоппера? А эта картина сколько стоила?

– Она здесь висит уже много лет. Ты высказывался по ее поводу, когда вы в последний раз к нам приезжали, – заметила миссис Марч, проявляя осторожность – будто хотела помочь, а не собиралась защищаться.

– Уверен, что никогда в жизни ее не видел.

– На самом деле видел.

– Нет, я бы помнил.

– Давайте уже садиться, – предложил Джордж. – Я страшно хочу есть.

Они прошли в столовую через раздвижные стеклянные двери. Стол был великолепно освещен, по центру стояло большое блюдо с изображением венка с магнолиями, каждому были приготовлены фарфоровые тарелки с ручной росписью и соусницы. Предлагались жареные морские гребешки в огромном количестве с коричневым маслом и копченый окорок, запеченный в ананасовой корке. Миссис Марч знала, что Джонатан терпеть не может ананасы, но это было самое впечатляющее блюдо, которое она могла подать. (Копченый окорок, запеченный в ананасовой корке, от «Тарттс», несмотря на кажущуюся простоту, являлся верхом гастрономического мастерства.) Это блюдо было ей хорошо знакомо, и она с удовольствием смотрела на то, как Джордж разрезал его для своей семьи, словно позировал для картины Норманна Роквелла [34] . Выглядело прекрасно! Джонатану придется ограничиться морскими гребешками.