– Я собираюсь на пляж посмотреть фейерверк.

– Фейерверк?

Она кивнула.

– Каждый вечер в десять. Снизу лучше видно. Огни отражаются в океане. Очень впечатляет. Мощно!

Однажды в музее она слышала, как экскурсовод таким образом говорила про картину – мощно. Она подумала, что, если таким образом что-то описать, это будет звучать по-взрослому.

Мужчина смотрел на нее, держа руки в карманах.

– Ну, я иду прямо сейчас, – объявила она.

Она поставила недопитый коктейль и пересекла террасу, направляясь к длинному деревянному мосту, который вел на пляж. Она надеялась, что мужчина последует за ней. Она устала быть одна, ей придется притворяться, что она счастлива, когда станет в одиночестве смотреть фейерверк, на тот случай, если он будет за ней наблюдать с террасы. Вся сцена получится довольно унизительной.

Однако он последовал за ней, и они шли по мосту рядом. Когда они добрались до песка, она позволила себе поднять голову, чтобы получше его рассмотреть. Ночь была темной – небо чернильно-черного цвета, без звезд и луны, но их двоих тускло освещали желтые огни лампочек, прикрученных к поручням моста. Они остановились, добравшись до пляжа, и украдкой поглядывали друг на друга. У него ввалились щеки, глаза были светло-зелеными. Она посмотрела на его предплечья и заметила, что седые волоски на них перемежаются с черными.

Мимо них прошла пара, держась за руки. Женщина курила сигарету, и миссис Марч, решив продемонстрировать браваду, подскочила к женщине и попросила угостить сигареткой. Та угостила ее и даже щелкнула зажигалкой. После этого миссис Марч неторопливо вернулась к своему новому знакомому, чувствуя себя по-настоящему взрослой.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Мои друзья называют меня Кики, – ответила она.

– Как экзотично. А сколько тебе лет на самом деле? – продолжал задавать вопросы он.

– Шестнадцать, семнадцать исполнится в следующем месяце, – ответила она и закашлялась.

– С нетерпением ждешь начала учебы в колледже?

Она обдумывала вопрос так, словно оценивала драгоценность, потом выдохнула облако дыма ему в лицо и ответила.

– О да. Хотя, знаете ли, я туда отправляюсь скорее за приключениями, чем за чем-то еще.

Услышав это, он ухмыльнулся, она увидела ямочку на подбородке, увидела, как у него раздуваются ноздри, – и почувствовала странный трепет в животе.

– Конечно, – кивнул он. – Я плохо помню время учебы в колледже. Думаю, что большую часть времени там я пил.

Она бросила окурок в песок и произнесла величественно:

– Очень жаль.

– Да, мне тоже.

Они медленно шли вдоль дюн, огни моста остались позади. Для разнообразия море смилостивилось – волны мягко и тихо ударялись о берег.

Его рука легко задевала ее собственную, пока они шли, она притворялась, что не замечает этого. Она подняла голову и выдохнула воздух вверх, при этом затрепетала ее челка. Она надеялась, что получилось игриво и очаровательно. Он засмеялся, она захихикала. Он наклонился к ней и дунул ей в лицо, челка снова затрепетала.

– Не надо, – со смехом сказала она.

– Ты здесь с родителями?

– Да.

– И чем ты целый день занимаешься?

– Пишу роман, – ответила она.

– Правда?

Его удивление напомнило ей то невероятно приятное удовольствие, которое испытываешь, надкусывая трюфель с ликером.

– Да, хотя я уверена, что ничего хорошего у меня не получится, – сказала она, глядя в землю. – Но я все равно закончу книгу где-то в следующем году. Думаю, что к весне.

– Впечатляет, – заявил он. – Жаль, что у меня нет времени на написание книг.

– Нужно находить время на важные вещи, – улыбнулась она.

Мужчина подошел поближе к воде, а потом она увидела, что он снимает обувь.

– Что вы делаете? – спросила она.

– Хочу почувствовать песок и воду ступнями, – ответил он, покачиваясь на одной ноге, пока стягивал обувь с другой. – Боюсь, что я немного пьян. – Он свернул носки и засунул в обувь. – Терпеть не могу ходить в ботинках по пляжу. Кажется, что они давят. А ты любишь ходить босиком?

Она согласно кивнула и наклонилась, чтобы снять новые белые тенниски, которые ее мать купила специально для этой поездки, отмахнувшись от ее просьбы купить сандалии с перепонкой между большим и указательным пальцами. Мать посчитала ее желание прихотью, которая говорила об отсутствии утонченного вкуса. Развязывая шнурки, она чувствовала, как напряженно мужчина ее рассматривает. В ответ она тоже украдкой на него поглядывала, медленно снимая носки.

– У тебя невероятно нежные ножки, – заметил он, а когда она выпрямилась, положил руку ей на плечо. – Ты знаешь, какая ты привлекательная? – спросил он и склонился к ней, его глаза напоминали зеленые кошачьи.

– Не надо, – сказала она, и легкость, которую она только что чувствовала, вдруг превратилась в тяжесть, которая придавливала ее к земле.

Они находились только вдвоем в погруженном в тень уголке дюн между отелями, вода подходила все ближе и ближе – начинался прилив. Песок оказался холодным и жестким и совсем не прогибался под ее ногами. Он очень сильно отличался по ощущениям от того, по которому она ходила днем.