— Оля, а что там делает Леша? Неужели все еще ест?

— Нет, поел уже, общается с моей мамой.

— Это он умеет. И есть, и разговаривать. Ладно, не будем отвлекаться. Итак, значит, он предложил тебе заработать, или, как ты говоришь, добыть деньги, что в наше время — одно и то же. Что же ты должна была делать?

— Ну, я просто должна была сделать вид, что попала под машину, причем так, чтобы ты это увидела. А потом выложить тебе историю, которую ты в конце концов услышала.

— И долго ты пыталась попасть под машину перед моим носом?

— Нет, всего два вечера.

— А почему в первый не получилось?

— Мы опоздали, ты уже проехала.

— Понятно. Дальше.

— А дальше ты привозишь ко мне девочку, я благодарю тебя за спасение дочери, ты отвозишь меня к моим друзьям, там я получаю деньги и некоторое время живу с мамой и дочкой в деревне.

— Что тебе сказали, когда приехали за тобой в мою квартиру?

— Что ты куда-то делась, им это не нравится и я должна немедленно уехать из города с мамой и Дашей.

— Деньги они тебе отдали?

— Нет, сказали, что отдадут, когда все благополучно закончится.

— Кого из них, кроме Георгия, ты видела?

— Еще двух ребят, они тоже там работают, где и Жора.

— Как их зовут, знаешь?

— Да. Витя и Сережа.

— Кто приехал за Дашей, привез ей одежду?

— Жора.

— Кто привез Дашу к твоей маме?

— Не знаю. Спросить?

— Да, пожалуйста.

Ольга снова ушла в дом, а я закурила новую сигарету. Интересно, она врет или действительно ничего не знает и никого, кроме этих «шестерок», не видела?

Ольга показалась в дверях дома:

— Таня, она не знает. В дверь позвонили, она открыла, на пороге стояла Даша и какой-то парень. Он спросил, она ли является Павловой Евгенией Петровной, отдал Дашу и ушел.

— А на какой машине он приезжал, она не видела?

— Нет. Ничего она больше не видела.

— А женщины с ним не было?

— Мама не видела, — Ольга явно начала терять терпение, она очень нервничала, и на лице ее ясно читалось единственное желание — чтобы мы побыстрее уехали.

— Оля. Ты вынуждаешь меня поговорить с твоей матерью. Тебе это надо? Я ей сейчас подробно расскажу, в какое дело ты вляпалась и во что ты втянула свою дочку. Нравится тебе этот вариант?

Ольга посмотрела на меня с ненавистью:

— Чего тебе от меня нужно? Я тебе все сказала. Больше я ничего не знаю. А моя мать — тем более. Никого мы не видели, ничего не знаем. Оставь нас в покое.

— Хорошо, оставлю. Только выслушай вот что: тебе заплатят деньги, когда дело благополучно закончится. Так?

— Да.

— Так вот. Благополучный исход дела для них заключается в том, что девочка, роль которой играла твоя дочь, погибнет. Жора твой прекрасно об этом знает. Вот и все. Теперь я могу уехать, а ты будешь жить дальше со спокойной совестью.

— Ты все врешь, — Ольга не говорила, а прямо-таки шипела мне в лицо. Я с удовольствием отметила, что мои слова задели ее за живое. Она помолчала и нашла убийственный аргумент, даже два: — Жора не может участвовать в таком. И вообще, зачем кому-то убивать ребенка?

— Ну конечно, твой Жора — ангел. Крылья по земле телепаются. А зачем убивать — не знаю. А ты вообще задумывалась над тем, зачем им понадобилась твоя Даша и что за аферу они прокручивают?

— Да. Я спросила Жору, он сказал, что это — пари.

— Что?!

— Пари. Или розыгрыш. Не помню точно.

Я обалдело посмотрела на нее: то ли совсем дура, то ли хорошо притворяется.

— Оля, а ты всерьез думаешь, что такие деньги тебе отвалят за участие в розыгрыше?

— А почему бы и нет? Если есть деньги. Сама знаешь, что чем больше у человека денег, тем чуднее он их тратит.

— Ага, видимо, таких денег у меня еще не было. Самый чудаковатый способ, которым я потратила деньги, заключался в том, что я стояла на центральном проспекте и заказывала уличному саксофонисту сыграть одну и ту же мелодию раз тридцать. Платила долларами.

— Какую мелодию? — заинтересовалась Ольга. Она успокоилась и расслабилась, а именно это мне и было нужно — усыпить ее внимание.

— Да в том-то и дело, что не помню. Пьяная была сильно. Так что всякий развлекается, как может. А тот мужик, значит, пари заключил. Интересно на сколько?