В первом случае, все как обычно — красивая поза, интерьер и все такое прочее. Хотя, нет… в редакции говорили, что нашли какие-то улики, и вроде как жертва сопротивлялась. А во втором, как она сама могла убедиться, откровенная расправа с обыском в придачу. Предполагать, что по какому-то невероятному стечению обстоятельств убийц было двое, по меньшей мере, глупо. Что-то сильно разозлило или испугало маньяка в этот раз.

Размышления об обстоятельствах смерти несчастных женщин привели Василису в подавленное состояние. Достав из кармана телефон, она включила его. Отдохнула и хватит. Бесполезно прятаться. Более того, это просто опасно, не стоит демонстрировать свое презрение к выходкам этого урода. Едва засветился экран, на телефон позвонили.

— Малеева? — раздался голос главного. — Ты куда подевалась? Звоню полдня.

— Здравствуйте, Петр Петрович, — ответила Василиса и облегченно вздохнула. — А что, собственно, случилось? За мной долгов вроде не числится…

— Вот только не надо шерстку дыбом поднимать, — проскрипел недовольно начальник. — Я что, не могу просто так позвонить?

— Просто, конечно, можете. Только, судя по вашему тону, звоните вы как раз по делу.

Главный замолчал. Затем продолжил уже совсем другим тоном:

— Ты права. Дело у меня к тебе есть.

Василиса потянулась всем телом, взяла из розетки ложечку джема и лениво произнесла:

— Излагайте.

— Понимаешь… тут такая петрушка на работе без тебя… Короче, ты не могла бы подъехать в редакцию?

Василиса изобразила легкую задумчивость.

— Ну, как вам сказать… Я вроде на работе нахожусь.

— Между прочим, ничего плохого я тебе не сделал. Могла бы и повежливее со мной разговаривать! — не сдержался Петр Петрович и вспылил.

Василиса сдалась.

— Хорошо, приеду. Только скажите, для какой такой надобности. Может, я ничем не смогу вам помочь.

— Думаю, что сможешь. С Крюковым надо поговорить.

— Мне? — удивилась она.

— Ну не мне же! Точнее, я с ним уже разговаривал. А он уперся — и ни в какую!

— Это, пардон, вы о чем?

— Уходить из редакции намылился. Как я понимаю, из солидарности с тобой.

— Чего?! Никакой солидарности у нас с ним не было отродясь. Работали, правда, дружно, но в день моего увольнения Женька не подавал и намеков на солидарность. Правда, жаловался на усталость, на здоровье. Так дайте человеку спокойно отдохнуть — и он у вас заработает с утроенной силой!

— Ни фига. Я уже предлагал, — обреченно засопел в трубку Петрович.

Василисе от перспективы ехать в редакцию стало кисло. Были бы там друзья, хоть самые завалящие, еще куда ни шло, а так…

— Короче, сделаем так, — Василиса на минуту задумалась, соображая, как соотнести планы Петровича со своими собственными. — У меня здесь кое-какие дела наметились, но это ненадолго, — поспешила она успокоить своего шефа. — А потом я поговорю с Крюковым. Хотя, по правде, слабо представляю, о чем именно мне надо с ним говорить. Вы хотя бы намекните, то ли пряник от вас посулить, то ли плеткой пригрозить.

— Все ехидничаешь, Малеева, — Петр Петрович сказал это тоном глубоко оскорбленного человека.

Василисе стало неловко.

— Вы зря на меня обижаетесь, честное слово, — попыталась оправдаться она. Но начальник ее перебил:

— Я не обижаюсь. Говори что хочешь… наври с три короба, в конце концов. Он тебе поверит. Главное, чтобы не увольнялся сейчас. Да, еще — не признавайся, что это по моей просьбе, а то ведь назло сделает. Понимаешь?

— Угу, — согласно кивнула Василиса. — Сделаю все, что в моих силах, Петр Петрович. Чай, не чужие, — добавила она ласково. Разговор с бывшим шефом привел ее в доброе расположение духа. Что ни говори, а приятно, когда ты кому-нибудь нужен.

— Ну и ладушки, — вздохнул Петр Петрович и попросил: — Потом мне звякни, хорошо?

— Хорошо.

— Да, кстати, как твоя работа новая продвигается?

— Петрович, миленький, ну куда она может продвигаться, моя теперешняя работа? Я же в Музах числюсь, если вы запамятовали.

— Ну, не сердись на старика. Я рад, что ты такую работу нашла. В подобной ситуации, знаешь…

— Так-то оно так. Только сейчас писателей этих пруд пруди. Вот, к примеру, вы такого знаете?

— Какого?

— Воронина.

— А кто это?

— Так мой работодатель, вы что, забыли?

— Ничего я не забыл. Ты мне еще не называла фамилию своего писателя.

— Разве?

— Точно тебе говорю. Если хочешь, наведу справки. У меня в издательстве кое-какие знакомства имеются.

Василиса неожиданно обрадовалась.

— Правда? Тогда услуга за услугу. Сами понимаете: прикинуться писателем в наше время не так то и сложно, любой туману напустить может. Одно успокаивает, что дом приличный и охрана меня в лицо и по имени знает. Только, знаете… — мысль как-то не оформилась, и Василиса замолчала.