Адам заметил, что полог палатки открылся, и внутрь кто-то вошел, однако, обернувшись, он никого не увидел. Затем что-то размером с человека шевельнулось у самых ног Адама, и мальчик не смог сдержать тревожного вскрика и прыжка, чтобы скрыться от странного ползучего существа, спина которого была покрыта темной чешуей, а руки ноги были толщиной с деревянные колья.

Голова существа поворачивалась мучительно медленно. Адам был рад, что не мог ясно разглядеть его лицо, ему хватило блеска глубоко посаженных глаз на чешуйчатой коже.

— Прошу прошения, — произнес резкий хриплый голос, в котором отчетливо проступала боль. — Я не знал, что у нас новичок.

— Карло, повозка этого молодого человека сломалась на дороге, — объяснил Солсбери. — Его зовут Адам... как, ты сказал, твоя фамилия?

— Я... не говорил.

— Ну так можешь сказать сейчас.

— Адам…

Думай! — приказал он себе. Сердце бешено забилось.

— …Годли [33] . — Это было единственным, что он смог придумать.

— Рад познакомиться, — прохрипел Карло, лежа в грязи.

— Как и я, — склонил голову Солсбери. Раздался громовой раскат. — Хм, похоже, эта буря не стихнет какое-то время. Сегодня мы не будем заниматься починкой сломанных телег. — Он снова взглянул на благочестивого Адама. — Ты длинный и очень высокий. Сколько тебе лет? Семнадцать?

— Четырнадцать, — последовал ответ, прежде чем Адам успел подумать, стоило ли его давать.

— Черт! Четырнадцать? У тебя же еще вся жизнь впереди! — Маленькие глазки подозрительно прищурились. — Подумать только! И кто с тобой путешествует? Или твои родители отправили тебя одного в такую даль?

— Нет, сэр, я сам по себе.

Повисло молчание, нарушаемое недовольным фырканьем лошадей и барабанной дробью дождя по тенту. Затем Солсбери снова заговорил:

— И как же так получилось, что четырнадцатилетний мальчик едет в Лидс в такой ливень, да еще и один? Ты же ходячая наживка для разбойников.

Адам лихорадочно придумывал историю. Он все еще не хотел, чтобы о его связи с Черным Вороном узнали, потому что в этом случае на него могли затаить не причитающуюся ему обиду. Существо у его ног вяло пошевелилось, будто принимая более удобную позу, но Адам подумал, что такая поза вряд ли существовала для того, кто вынужден был пресмыкаться.

— Мой отец, — неуверенно начал Адам, не сводя глаз с чешуйчатого чудовища, — работал на шахте в Колквите. Там случился обвал, и он погиб. А моя мать… скончалась некоторое время назад. Теперь я направляюсь к своей тетке Саре.

— Понятно. Все-таки ужасная работа у этих шахтеров, но без них мы бы все замерзли до смерти зимой. Этот обвал давно случился?

— Недавно, сэр. Это было в прошлом месяце.

— Как ужасно. Соболезную твоей утрате. И ты точно не должен путешествовать в такую непогоду. Ты ужинал?

— Съел немного кукурузного хлеба и сосиску сегодня днем.

— Мы же можем придумать что-нибудь получше, не так ли, Карло?

— Намного лучше, — пробурчало чудовище.

— Тогда пошли! — распорядился Солсбери. — Найдем тебе одеяло и снимем с тебя эту мокрую одежду. Да, кстати, забыл представить. Мускулистого джентльмена, который, к сожалению, не может говорить, зовут Уинстон Идз, наш Прометей, а Карло Караник — наш Человек-Крокодил. Итак, идем?

— О, я… думаю, мне лучше вернуться в свою повозку, — пролепетал Адам, бросив еще один взгляд вниз.

— Чепуха! Пойдем, поужинаешь с нами, обсохнешь, познакомишься с остальными. Уверен, они тоже хотят с тобой познакомиться. — Когда Адам попытался возразить снова, крошечный человек поднял вверх руку, словно отрезая ему путь к отказу. — Я настаиваю, — сказал он. Тон его голоса не предполагал никаких возражений. Адам подумал, что Солсбери, возможно, и ростом с маленького ребенка, но в нем много силы и энергии… а также доброты. Адам к такому не привык. Возможно, именно поэтому — и, возможно, из любопытного желания узнать, какие странные цветы растут в саду Эмброуза Солсбери, — он кивнул в знак согласия.

— Вот и прекрасно! — Солсбери повернулся к Прометею и поднял руки вверх. — Уинстон! Подними меня!

— Еще тушеного мяса?

— О… нет-нет, спасибо! — Адам доел вторую миску очень вкусного блюда из курицы, вареного картофеля, лука и перца и потянулся за кружкой, стоявшей перед ним. Он с удовольствием допил остатки горячего чая, который ему подали, и почувствовал долгожданное расслабление. Он сидел за длинным столом в одном из крытых фургонов, который служил обеденным залом для обитателей сада Эмброуза Солсбери. У женщины, которая принесла еду из кухни, была копна черных волос с седым завитком спереди. Ростом она была примерно пять футов четыре дюйма, а весила, по прикидкам Адама, фунтов триста, и ее тело по консистенции больше напоминало желе.