Мистер Дабл был знаменит тем, что из его правого бока росла дополнительная рука, а из левого бедра — маленькая тонкая нога со ступней, которую он показывал через разрез в брюках. Этой маленькой ногой он запросто мог ударить по мячу, что и продемонстрировал Адаму при знакомстве, и это напрочь отбило мальчику аппетит.

Прометей, из рассказа Солсбери, был не только главным силачом в представлении, но и глотателем огня и происходил из целого рода глотателей огня. Он мог плеваться огненными шарами изо рта так же легко, как ребенок слюной. Еще одним его номером было поднять любого человека из зала у себя над головой.

Человек-Крокодил держался особняком. Адам видел, как он счастливо ползал по лужам в черной грязи и в какой-то момент устроился в одной из них, и только его чешуйчатая спина и морда показывались над трясиной. Маленький распорядитель шоу рассказал, что Карло родом из Речи Посполитой. Из-за болезненных чешуек он не мог носить обычную одежду, поэтому испытывал отвращение к зимнему сезону. Лидия, швея труппы, сшила для него специальные бриджи, подбитые заячьим мехом. Обедневшие родители Карло подпилили ему зубы еще в детстве и сами вывели его на улицу на потеху зрителям. У него было две сестры — обе совершенно нормальные. Адам слегка побаивался Человека-Крокодила, но Солсбери заверил, что Карло довольно кроткий парень, особенно когда ему время от времени дают жареного цыпленка. А еще он был превосходным пловцом.

Местная прима-балерина Лидия, несмотря на свое тучное тело, была довольно подвижной, а ходячий скелет Майрон мог втягивать живот так сильно, что очертания его органов брюшной полости становились видны. Он также был талантливым акробатом.

— В нашей труппе есть еще одна артистка, но, похоже, она избегает тебя, — сообщил Солсбери. — Ее зовут Урсалина.

Он вдохнул еще две щепотки нюхательного табака и лукаво улыбнулся.

— «Она родилась при загадочных обстоятельствах в диком лесу, откуда никогда не возвращаются люди. Рожденная дикой, дикой она и осталась. Зверь в ней иногда отдыхает, но никогда не засыпает по-настоящему. Смотрите с восхищением на то, кем она стала за свою недолгую жизнь. Но остерегайтесь ее свирепости, ибо в ней скрыта сила дикой природы, недоступная пониманию обычных людей. Трепещите перед ней!» — Его улыбка угасла. — Так написано в сценарии. А на самом деле она родилась в Портсмуте, в семье сапожника.

— Она… уродлива? — спросил Адам, вспомнив наставление «трепещите».

— Вовсе нет. К тому же красота и уродство — только в глазах смотрящего, не так ли? — Солсбери опустил свою миниатюрную ручку на рукопись в желтом переплете. — Это — всего лишь рамка, в которой ты будешь рисовать картины для зрителей. Я ожидаю, что ты правильно подготовишь публику. Это означает, — продолжил он, заметив недоумение на лице Адама, — создать атмосферу предвкушения, наполнить воздух духом странности, таинственности и фантастики. Запомни сценарий, но не позволяй ему управлять тобой. И вот еще что: ты можешь представлять моих людей, как пожелаешь, добавляя к сценарию все, что тебе заблагорассудится, но никогда — слышишь? — никогда не унижай их. Они — мы — заслуживаем уважения. Ты это понимаешь?

— Да, но я не думаю, что смогу это сделать.

— А я думаю, сможешь. Покажи себя один раз. — Солсбери сделал паузу, изучая нерешительность на лице Адама. — Позволь себе раскрыться, — убеждал он.

Четыре ночи спустя ровно в семь часов Эмброуз Солсбери вышел на маленькую передвижную сцену, установленную на поле фермера Халлсуорта, и при свете масляных ламп поприветствовал пятьдесят шесть зрителей, каждый из которых заплатил по два шиллинга за посещение выступления. Зрители сидели на жестких деревянных скамьях и в течение двух часов созерцали Сад Солсбери.

Сначала он и Сесилия сыграли дуэт на скрипке и почтовом рожке, затем каждый сыграл сольный номер, и когда последние ноты скрипки Сесилии затихли над головами шахтеров с ввалившимися глазами, их жен и детей, карлик в своем темно-синем костюмчике вышел в свет, чтобы представить церемониймейстера этого вечера.

— Отцы, матери и дети! Приготовьтесь, — произнес Солсбери своим детским голоском. — Если кто-то из вас слаб духом, хотя я в этом сомневаюсь, сейчас самое время уйти и вернуть ваши деньги. — Он подождал всего пару секунд. — Нет? Тогда мы с вами движемся дальше, и я попрошу вас набраться мужества, ибо сейчас из своей пещеры к вам выберется существо не от мира сего. На него страшно смотреть, но он станет вашим проводником и покажет вам нечто еще более завораживающее. Мои друзья, вы соль этой земли. Я представляю вам нашего призрака в плаще, хранителя ключей между нашим миром и царством теней… Доминуса!

В этот момент сильные руки Прометея вытолкнули на сцену застывшего от страха Адама в длинной пурпурной мантии с капюшоном. Его лицо было вымазано бледным гримом, из-за которого оно походило на маску мертвеца.

Адам оказался прямо перед зрителями в свете ламп. Он опустил глаза. Его била дрожь? Совсем немного. Так много глаз было устремлено на него. Они наблюдали… ожидали от него чего-то.

— Продолжайте, господин! — торжественно выкрикнул Солсбери. — Просветите их!

Немного запинаясь, Адам начал рассказывать о Прометее, рожденном от нечестивого союза женщины и мандрагоры в диком валлийском лесу. Он был проклят и лишен голоса, потому что тайны мира драконов должны быть сокрыты от людей.

— Но Прометей был отмечен даром… или же снова проклят. Из его рта извергаются огненные шары, которые…

На этом моменте Адам решился поднять взгляд, и все изменилось.

Люди смотрели на него так, словно он держал их жизни в своих длиннопалых руках. Он видел, как несколько женщин откинулись назад, лишившись чувств, другие прикрывали глаза детям, а большинство мужественных шахтеров, ежедневно сталкивающихся со смертельной опасностью, глядели на него, как на истинное создание из другого мира. Будто Адам выполз из самой темной пещеры их воображения. Их лица были напряжены, челюсти сжаты, а глаза блестели в свете ламп.