Еще через мгновение раздался третий крик, и на этот раз Адам сел. Ему показалось, что внизу — возможно, в подвале дома — кого-то либо насиловали, либо пытали. Пошатываясь, он поднялся на ноги, оперся о комод, расписанный пасторальной сценой, и, когда резкий женский крик донесся снова, подошел к двери, открыл ее и вышел в темный коридор.

До него донесся чей-то шепот, привлекший его к другой двери дальше по коридору. Он услышал пятый крик — снова приглушенный из-за толстых стен, но явно исходящий не от призрака и не из его собственного затуманенного алкоголем мозга.

Открывать дверь или нет? Адам размышлял об этом, когда услышал откуда-то издалека женский смех: высокий, почти безумный. Он смолк так же внезапно, как и начался. Следом снова зазвучал шепот, и Адаму показалось, что шепчет мужчина. Он попятился от двери. Что бы ни происходило внизу, он счел разумным не вмешиваться и, отступив еще дальше, наткнулся на кого-то. От страха у него перехватило дыхание, и он сам чуть не вскрикнул, повернувшись.

Перед ним оказалась Лилиан с лампой в руках. На ней была все та же черная униформа. Пристально посмотрев на мальчика, она сказала:

— Я провожу вас в вашу комнату.

— Я слышал крики. Кричала женщина. Там, за той дверью.

— Я провожу вас, — повторила Лилиан, ее лицо ничего не выражало, — в вашу комнату.

Ясным утром следующего дня сын Черного Ворона обнаружил свои начищенные до блеска ботинки на полу возле двери. Ночной горшок тоже сверкал чистотой.

Адам умылся в тазу с водой и мылом, пахнущим лаймом, оправил одежду и изучил свое изможденное вытянутое лицо в овальном зеркале. Вид у него был потрепанный, но с этим он ничего поделать не мог. Убедившись, что комната больше не кружится перед глазами, он собрался с силами и решил выйти и разобраться что к чему. Он понимал: что бы здесь ни происходило прошлой ночью, больше ему все равно некуда податься. Он вспомнил, что ему сказали в Лидсе: простите, молодой человек, но семья Портресс переехала. Нет, я понятия не имею, куда, но мы с женой въехали первого июля. Дом пустовал, кажется, с конца мая.

Адам обнаружил Гэвина Флея, одетого в красный шелковый халат, за завтраком из яиц с беконом. Он сидел за маленьким круглым столиком в комнате со стеклянной стеной, из которой открывался прекрасный вид на ухоженный сад. На деревьях и кустарниках сидели певчие птицы, в центре сада был небольшой прудик с кувшинками, а вся территория была окружена аккуратной стеной из коричневых и белых камней.

— А, вот и вы, молодой человек! — Флей отложил салфетку и встал, сердечно улыбнувшись Адаму, как новообретенному брату. — Давайте позавтракаем! Кеннет! — крикнул он в сторону другого открытого дверного проема. Вошел лысый слуга, которого Адам видел вчера ночью. — Еще одну тарелку! Что вы будете, сэр?

— Эм… не думаю, что я голоден.

— Вздор! С утра нужно что-нибудь съесть. Хорошо… давайте начнем с томатного сока с некоторыми… добавками. Вас это устроит?

— С добавками, сэр?

— Не волнуйтесь, никакого бренди. Полагаю, вчера вы нашли его слишком крепким? — Он усмехнулся. — Это мой особый рецепт для облегчения… как бы лучше выразиться? Недомогания на следующее утро. Все мои друзья советуют мне его продавать. Коричневый сахар, горчичный и чесночный порошок, немного черного перца. Поверьте, у этого снадобья поистине чудодейственный эффект, а Кеннет большой специалист в его приготовлении. Проходите же, юный сэр, присаживайтесь.

Адам сел напротив Флея, а Кеннет послушно удалился, чтобы приготовить напиток.

— Меня зовут Адам Блэк, — решил наконец представиться сын Черного Ворона.

— Мне больше нравится Доминус. — Флей снова сел и принялся за еду, похрустывая беконом. — Видите ли, я любитель драмы. А ваше выступление в этом шоу было достаточно драматичным, чтобы привлечь мой интерес. Именно поэтому мы с вами сейчас разговариваем. — Он отпил немного белого вина из бокала, стоявшего справа от него. Взгляд обратился к саду. — Это будет чудесный день, — возвестил он. — Чуть позже я должен показать вам окрестности и дать вам насладиться местными достопримечательностями.

Он больше ничего не говорил, пока Кеннет не принес стакан сока на серебряном подносе. Адам сделал глоток и нашел напиток острым, но довольно вкусным и осушил стакан наполовину.

— Я так понимаю, — снова заговорил Флей, не сочтя нужным оторвать взгляд от сада, — прошлой ночью вы вышли прогуляться. Точнее, сегодня утром, потому что время было далеко за полночь.

— Я… слышал… кажется, я слышал, как женщина кричала от боли.

— От боли? Правда? — Серые глаза Флея наконец обратились к нему. Он улыбнулся, но одними губами, глаза оставались серьезными. — Хм, — задумчиво протянул он, но продолжать свою мысль не стал. В тишине он доел последний кусочек бекона, а Адам допил свой сок и поставил стакан на стол.

Тишина продлилась еще несколько секунд.

— Прекрасный день, — наконец сказал Флей, откинувшись на фиолетовую подушку своего кресла. — Итак, я хочу знать о вас все. Вообще все! Всю вашу жизнь до того момента, как вы присоединились к этому шоу… как вы там оказались, почему решили принять мое приглашение? Всё. Для меня очень важно, чтобы вы были искренны со мной и ничего не упускали. Поверьте мне, я хорошо разбираюсь в правде и лжи. С другой стороны, с чего бы вам хотеть что-то скрывать от меня? Вы ведь в полной безопасности в стенах этого дома. И в этом городе. Так что давайте-ка послушаем историю Адама Блэка, который так искусно носит маску Доминуса.