Я села в свою машину и подъехала к «артистическому дому» на максимально близкое расстояние, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств успеть убраться отсюда как можно скорее.

Я искурила полпачки сигарет, прежде чем увидела выходящую из подъезда девушку. То, что именно она должна была встретиться с Аркадием, стало явным после первого же взгляда на нее.

Во-первых, у нее было совершенно красное лицо, во-вторых, растрепанные волосы, которые еще часа полтора назад были аккуратно заплетены в косу, в-третьих, изменилась ее походка. И вообще, она почти бежала, ничего не видя перед собой, поскольку плакала.

Эти старые скоты довели ее до слез и, наверное, заплатили только часть обещанных денег.

Я двинулась потихоньку вслед за девушкой. Теперь я, во всяком случае, была уверена, что Храмов если и сексуальный маньяк, то решает свои физиологические (и финансовые заодно) проблемы без ножа и крови. Что называется, по обоюдному согласию.

Девушка села в автобус, я поехала следом. Так я проводила ее до самого дома. Оставила машину у подъезда обычной пятиэтажки и без труда определила по звукам шагов и открываемой двери, где находится ее квартира. Навещать ее сегодня смысла не было — она явно находилась в шоке. Я решила оставить этот визит на потом.

Теперь мне предстояло встретиться с женихом Кати Хлебниковой. И я поехала в военное училище.

Агент ЦРУ Клаус Круль (он же Дитрих Вайниц, Мартин Кох и др.) приехал в Тарасов с секретным заданием, связанным с разработанной на местном авиазаводе космической ракетой стратегического значения. Работа, проводимая им в течение двух долгих лет, подходила к концу. Было отснято на микропленку почти восемьдесят процентов всего материала. Оставались лишь расчеты и список российских заводов-смежников, а также имена главных конструкторов. Но это уже его не касалось.

Последняя шифровка, которую передал ему агент № 2 и которая должна была содержать сведения о местонахождении пленок, исчезла. Он хорошо помнил, как сунул ее в карман и как чувствовал ее рукой все время, пока шел от филармонии к гостинице. Он вынул руку из кармана только в номере, куда притащилась и эта скандальная девица. Валюты ей, видите ли, захотелось. Она бы ее и заработала, если бы не вела себя как последняя идиотка. Заорала зачем-то, а потом исчезла.

Клаус метался по номеру, силясь вспомнить, куда он мог деть листок с шифром. Проанализировав каждое свое движение, он пришел к выводу, что его украла эта шлюха. Быть может, она собиралась обчистить его карман, но вместо марок и долларов стащила листок? Иного объяснения он найти не мог. Оставалось найти ее во что бы то ни стало. Хотя, рассуждал он, она могла запросто выбросить ненужную бумажку в первую попавшуюся урну или просто разорвать на клочки и пустить по ветру. Навряд ли такая шальная девица будет искать урну. Не то воспитание. Поэтому после ее ухода он внимательнейшим образом осмотрел оба лифта, в которых она могла спускаться вниз, весь холл на первом этаже и даже прошел несколько кварталов по разным направлениям, выискивая в полной темноте обрывки листка. Но все было тщетным. Девица испарилась вместе с секретной шифровкой.

Был только один выход. С помощью условного знака дать понять агенту № 2, что им необходимо встретиться. Правда, это было очень опасно, поскольку в доме агента бывало очень много случайных людей. Бизнес, которым промышлял Храмов, а это именно он был агентом № 2, раздражал Клауса отсутствием вкуса. «Жадность до добра не доведет», — подумал он, припарковывая скромную вишневую «Вольво» к дому агента на следующее утро и наблюдая, как из подъезда выходит один из постоянных клиентов Храмова: чиновник Министерства культуры, рыжий таракан с повадками похотливого маразматика. Кажется, Аркадий.

Клаус заметил, что лицо у Аркадия злое, а походка неровная. Он еще и пьет вдобавок ко всему. Что-то они там, видимо, не поделили.

Интересно, выглянет Храмов в окно — как должен он делать каждое утро в половине двенадцатого — или нет. Если Клаус приезжал к нему на вишневой машине, то они должны были встретиться в этот же день в кафе «Белая лошадь» и обменяться пустыми бокалами из-под пива, в одном из которых будет информация. Если же приедет на белой, то встреча должна состояться на следующий день в филармонии, в антракте.

Клаус простоял положенные двадцать минут и вернулся в гостиницу. Для всех он являлся представителем германской фирмы по производству стирального порошка, об этом же свидетельствовала пластиковая карточка на лацкане его пиджака. Поэтому, наверное, в ресторане, где он обычно обедал, ему всегда старались угодить. Все-таки иностранец.

Когда подошло время десерта, он, подозвав к себе знакомого официанта, спросил, не привезли ли его любимые шоколадные пирожные.

— Привезли. Вам, как всегда, два и кофе с ликером?

Пока он ждал, когда ему принесут сладкое, он наблюдал за сценкой, разыгравшейся на улице как раз напротив его столика. Сквозь стеклянную стену, отделявшую гостиничный ресторан от набережной, он видел целующихся парня с девушкой, и в нем проснулся инстинкт. На девушке было желтое, в красный горох, платье и смешные белые сабо. Длинные рыжие кудрявые волосы ее блестели на солнце. В тот момент, когда парень обнял ее, платье девушки поднялось, оголив стройные загорелые бедра, и Клаус зажмурил глаза.