— Может, для вас он и добрый, а для меня нет. Вы можете мне объяснить, где я и что со мной? — Он сделал попытку подняться, но я ее очень быстро пресекла. Пусть отдыхает.

— Вероятно, вы забыли, что направили на меня вашу пушку? С минуты на минуту сюда прибудет милиция. Я отдам им ваш пистолет, и вы в двадцать четыре часа будете высланы из страны. Вооруженный грабеж. Взгляните, из кармана ваших брюк выглядывают мои золотые часы.

Он чуть себе шею не свернул, пытаясь увидеть часы. Придурок, он совершенно не понимал шуток.

— Развяжите меня! — пыхтел он, изворачиваясь всем телом.

— Я развяжу вас, если вы расскажете мне все, что знаете об убийстве девушки. Кто ее убил? Зачем?

Мне на миг показалось, что он умер. Тело его как-то сразу обмякло, глаза закрылись. И только увидев его вздымающуюся грудь, я успокоилась.

— Я просто захотел познакомиться с ней, — проронил он, тяжело дыша, — я увидел ее, и она мне понравилась. Я же нормальный здоровый мужчина, у меня могут возникнуть желания…

— Вы считаете, что желание убивать — нормально? — Я прекрасно знала, что убийца не он, и скорее из любопытства да еще из желания вести разговор, чтобы поймать его на связи с Храмовым, задавала эти дурацкие вопросы. А тут вдруг такие странные признания. Час от часу не легче. — Вы подошли к ней и что сказали? — Мне становилось все удивительнее и удивительнее. Как сказала бы Алиса из «Страны Чудес»: «Все чудесачее и чудесачее». Оказывается, господин Клаус хотел познакомиться с Даней?! Вот это новости.

— Я предложил ей поужинать вместе.

— И что она?

— Она сказала, что готова пойти со мной хоть сейчас.

Не может такого быть!

— И что же было дальше?

— Там был другой вход в ресторан. Она зашла туда. Я за ней. Там было жарко, душно, нехорошо пахло. Горелым жиром. Я шел за нею до самой кухни. Там никого не было. Кругом кастрюли, сковородки. Она позвала кого-то, а потом, подсмеиваясь надо мной, свернула в какую-то комнату и захлопнула дверь перед моим носом. И больше я ее не видел.

Мне показалось, что он сошел с ума. Какая кухня? Что он несет?!

— Дальше, — потребовала я, хотя этот спектакль стал мне порядком надоедать. — Что случилось дальше?

— Я вернулся в ресторан, за свой столик. Кофе уже остыл. И вдруг откуда-то из глубины зала я услышал вскрик. Я подумал, что мне это показалось. Я хотел заказать еще кофе, но ресторан в этот час был совершенно пустой. Я заплатил вперед, поэтому официант куда-то ушел. Я хотел спросить у кого-нибудь минеральной воды, звал официанта, но мне никто не ответил. Тогда я пошел на кухню. В самом ее конце, за дверью подсобки, была слышна музыка, и я понял, что там, очевидно, обедают. И тут я увидел кровь. Полы в кухне из кафеля, а на нем кровь. Следы вели в ту самую комнатку, куда накануне свернула девушка.

Я не понимала: он что, загипнотизировать меня хочет, что ли? Или у него крыша поехала?

— Я не убивал ее. Развяжите меня! Когда я заглянул в эту комнату, то все было уже кончено.

Клаус меньше всего походил на сумасшедшего. Судя по его довольно-таки связному рассказу, ему понравилась какая-то девушка, с которой что-то случилось в подсобке. И случилось это совсем недавно, поскольку на мой вопрос, что он знает об убийстве девушки, он стал рассказывать о каком-то ресторане, но не о филармонии, не о Дане. И еще. Я поняла, что у него просто панический страх перед милицией. Понятное дело, когда он мне приставлял к виску пистолет, то меньше всего ожидал каких-то ответных действий с моей стороны. Быть может, поэтому он так быстро оказался на полу. У него не было времени и возможности подготовиться к сопротивлению. Да и чисто психологически сейчас он чувствовал себя раздавленным.

— Как же я вас развяжу, если сюда едет милиция? Вы могли убить меня и спокойно выйти из подъезда, не так ли? Вот и объясните мне, что такого могла совершить обыкновенная девушка, за что ее следовало бы пристрелить? Ну не сошлись в цене — там, в гостинице, — так это же не преступление. И о какой такой краже вы болтали? Какая, к черту, записка? За кого вы меня принимаете?

— В моем кармане, — процедил сквозь зубы мой пленник, — была очень важная для меня записка. Она была до того, как ты вошла в мой номер. И исчезла вместе с тобой. Что еще я мог подумать?

— А что было в этой вашей дурацкой записке?

Он помолчал немного.

— Номера телефонов.

— Это не смертельно. Номера всегда можно узнать через справочную или спросить там, где вам их дали. Это не секретная информация, чтобы за нее убивать. Поэтому лежите смирненько и ждите появления представителей закона. Заодно и познакомитесь с ними. Для расширения кругозора, так сказать…

— У меня сейчас должна состояться важная встреча. Развяжите меня, я дам вам денег, — проговорил он наконец, и я поняла, что расстаться с деньгами для него почти то же, что умереть.

— Я беру только в долларах.

— По-моему, сейчас не до капризов. Разве вы не понимаете, что в настоящий момент я располагаю лишь тем, что находится у меня в карманах?

Поскольку руки у него были связаны, я сама достала из его карманов всю наличность. Там оказалось чуть больше двух тысяч немецких марок да в придачу три миллиона рублей. На карманные расходы хватит.

— И это все мне? — Я понимала, что мне теперь на некоторое время придется съехать с квартиры, поскольку в покое меня вряд ли оставят. Деньги мне не помешают.