Шрифт:
— Почему вы расстались с ней?
— Она полюбила другого.
— Вы расстались врагами?
— Прекратите!
— Не впадайте в истерику, а отвечайте на вопрос. Меня наняли, чтобы я нашла убийцу. Если вы хотите помочь мне, то ведите себя нормально. Вы не на сцене.
— Мы никогда не были с нею врагами. Я любил ее, а она меня нет. Разве из-за этого может возникнуть вражда?
— Врагами становятся даже любящие друг друга люди, — назидательным тоном сказала я. — Если то, что утверждаете вы, правда, может быть, вы знаете, кто мог ее убить?
Я понимала, что задаю дурацкие вопросы, но мне необходимо было подольше поговорить с ним, чтобы понять этого человека.
— Нет. Все знают, что в городе появился маньяк. Ее убили просто так.
— Ну хорошо, возвращайтесь к Людмиле. Спасибо, что проводили.
Я села в машину и поехала домой. Позвонила Владу.
— Похоже, у твоего Кафельщика сто курток. Он в душе на полу оставил такую же.
— Экспертиза готова? Что за куртки? Чья кровь? Влад, ты почему молчишь?
— Да ну их к дьяволу! Ничего еще не готово. Им же, пока не поставишь или… извини, не вставишь пропеллер, они и не пошевелятся.
— Но ведь мы ищем маньяка, который ходит и убивает женщин!
— Что у тебя нового?
— Ничего. Устала.
Я повесила трубку. Вот почему я не хочу работать в чьей-то упряжке. Лучше уж самой до всего докапываться и самой разбираться. Знаешь хоть, с кого спрашивать.
После селедки с луком захотелось чего-нибудь сладкого.
Я остановилась возле кондитерской.
Моих любимых пирожных не было.
— А чем это так вкусно пахнет?
— Не знаю. У нас все вкусное.
— Нет, вы не поняли, здесь стоит какой-то специфический запах.
— Кофе, чего же еще? Или яблоками, или ромом. Горячим тестом, в общем…
Но это был другой запах. Возможно, продавщица его и не чувствовала.
Я, как пес на охоте, обошла весь зал, ко всему принюхиваясь.
— Будьте добры, два пирожка с яблоками и чай.
— Какой чай, говорю же — кофе.
Я согласилась и на кофе.
Откусив кусочек пирожка, я снова принюхалась. Где-то здесь находился источник запаха. Но даже не в самой кондитерской, а там, где делают эти пирожки.
После того как были съедены пирожки и выпит кофе, я, выбрав подходящий момент, когда продавщица отвернулась, быстро прошла в подсобку. Я знала, что за подсобкой располагался небольшой двор, за которым приютился непосредственно кондитерский цех — одноэтажное, красного кирпича здание, словно пропитанное жиром — все в пятнах, с облупившейся штукатуркой. Из трубы в небо шел сильнейший аромат горячей выпечки. Одним запахом можно было насытиться.
Я открыла дверь и вошла. Здесь было горячо. Свернула налево, прошла несколько метров, толкнула еще одну дверь, откуда шел тот запах, и оказалась на складе. Там, среди стеллажей, заложенных белыми мешками с мукой и сахаром, особняком стояли картонные коробки. Запах исходил от них. Я открыла одну из коробок. Ну, конечно! Какая же я идиотка! Это была корица, расфасованная в маленькие пакетики.
Я повернула голову и вздрогнула. Рядом со мной стоял Сергей Белоцерковский.
Глава 20 Эклеры
— Вы? Вы что, следили за мной? — спросила я, испугавшись. Я понимала, что от этого человека можно было ожидать чего угодно.
— А я думал, что это вы следите за мной, — произнес он настороженно, и глаза его забегали.
— И все же? Положим, я нахожусь здесь по своим детективным делам. А вот что вы делаете в кондитерском цеху?
— А я здесь по делам любовным. Хотите покажу?
Я пожалела, что пистолет находится на дне сумки, а не у меня в руке.
Он поманил меня, и я двинулась следом за ним. Мы вышли из склада и оказались в коридоре, заставленном деревянными ящиками со стеклянными банками повидла и джема. Очевидно, здесь он хранит свой большой нож или тесак…
Он повернулся к одному из этих ящиков, и я быстро и бесшумно достала пистолет. Спрятала за спину.
— Вот смотрите. Меня подозревать не в чем, — сказал Белоцерковский и взял в руки картонную коробку. Раскрыл ее. Но там была не отрезанная голова очередной жертвы. Нет. Там лежали покрытые блестящей, почти горячей глазурью эклеры.
— После селедки нам захотелось чего-то сладкого, — заявил невозмутимый Белоцерковский, — и я сказал Людмиле, что могу сбегать к знакомому в кондитерскую…
— У вас тут знакомый?
— Да. Рабочий. Был инженером в нашем КБ. Угощайтесь.
Эклеры выглядели превосходно.
— Они не отравленные, — пошутил Сергей.
— Не успели? — вырвалось у меня.
— Что поделаешь, вы не оставили мне времени для этого.
Я взяла пирожное. Вот что значит — знакомый в кондитерском цехе: эклер был свеж как роза. Я сказала об этом Сергею.