Шрифт:
Он позвонил Елене. Та мгновенно появилась на пороге. Вся ее поза выражала готовность угодить.
— Найди мне частного детектива, — приказал он, — желательно женщину.
— А женщину-то почему? — осмелилась удивиться Елена.
— Потому, — ответил Виктор Степанович, — что женщина безвреднее.
«Потому что ты считаешь женщин более глупыми, — подумала Елена. — Ну, хорошо. Я найду тебе женщину».
Она кивнула и вышла.
Через несколько минут она тихой тенью возникла на пороге снова и положила на стол номер телефона.
— Вот, Виктор Степанович. Это телефон некой Татьяны Ивановой. Мне очень ее рекомендовали. Но только… — она замялась. — Ее сейчас в городе нет. Она отдыхает. В Адымчаре.
«В Адымчаре… Это сама судьба», — подумал Алексанов.
Через полчаса машина несла его прочь из Тарасова.
Глава 3
Катя дожидалась Сашку в кафе. Сегодня она проснулась и, к собственному удивлению, поискав Сашку по всему дому, обнаружила, что его нет. На столе лежала записка. Он должен был появиться в кафе «501» около двенадцати. Сейчас стрелка часов уже перевалила за половину первого, а Сашки не было.
Катерина тоскливо смотрела в окно, где на другой стороне улицы тусовались байкеры. Они торчали около своих мотоциклов. Катька почувствовала себя глубоко несчастной. Из-за того, что не было Сашки. Из-за того, что денег на вторую чашку кофе тоже не было. Из-за того, что, черт побери, у нее никогда не будет такого «Харлея», как у того высокого светловолосого парня.
Она посмотрела внимательней и вздрогнула. Обладатель «Харлея» показался ей знакомым. Ей отчего-то стало холодно. Она почувствовала себя снова в зарослях шиповника.
Он повернулся в профиль. Точно. Такой профиль был редкостью. Красивый, эллинский профиль. Катя залюбовалась правильностью черт. Длинные волосы были забраны в хвост. Взялся рукой за руль.
Этот жест ей что-то напомнил. Ночной стрелок…
Странно, но Катька не испытывала страха. Наоборот, ей захотелось подойти и дотронуться до него. Он все еще был существом из сказки. Она была очень рада встрече с ним!
«Он убийца», — попыталась она остановить свое восхищение. Но глубоко внутри она знала — убийцы не бывают такими прекрасными.
— Держись, золотце мое, скоро мы разбогатеем, — прозвучал над ее ухом голос Сашки.
Она собралась уже обратить его внимание на ночного стрелка. Но, подумав, не стала. Моторы взревели. Байкеры отправились в путь. Она проводила их взглядом.
— Что с тобой? — спросил Сашка недоуменно.
Она хотела сказать ему. Она даже открыла рот. Но смолчала.
— Ничего, — пожала плечами, — ничего особенного.
И улыбнулась.
В дверь постучали. Я оторвалась от чтения и крикнула:
— Открыто!
Робкий попался посетитель. Вместо того чтобы открыть дверь ногой и появиться на пороге с сакраментальным: «А вот и я!» — он повторил робкое царапанье. Я поняла, что без моей помощи он не обойдется. Спрыгнув с кровати, я подошла к двери и распахнула ее.
За дверью стоял Виктор Степанович Алексанов собственной персоной. Он подал знак сопровождающей его мрачной физиономии, выглядывающей из-за плеча. Физиономия выражала крайнее неодобрение моей, не вписывающейся в его мировоззрение фигуры.
Уж и не знаю, что подозрительного в моей простодушно-обаятельной внешности. Но вот не внушаю я гоблинам глубокого чувства симпатии… А жаль.
Кстати, при виде вышеназванного джентльмена на пороге моего бунгало я и сама остолбенела. Не каждый день к тебе в загородную резиденцию такие гости приезжают. Высокий гость огляделся. Кажется, он и сам был растерян.
— Добрый день, — поздоровался он. — Так вот вы какая, знаменитая Танечка Иванова!
Мне очень захотелось поинтересоваться, какая же я.
— Здравствуйте, — я все-таки решила быть вежливой.
— А я к вам по очень деликатному дельцу, — он подобострастно улыбался. Видимо, его дельце было весьма жизненным, раз он отыскал меня в дачных проулках.
— Позволите войти?
Я кивнула.
Он прошел внутрь, оглядел скромную обстановку моего убежища с недоумением, — думаю, особенно его поразило полное отсутствие в доме мраморных колонн. Сел на диван и продолжил:
— Меня, Танечка, изволят шантажировать. В милицию я обращаться не стал, да и не занимаются они этакими делами — сами знаете, какой у нас разгул преступности, а вас я рискнул побеспокоить…