Он кинул на меня беглый взгляд, и я его нисколько не заинтересовала.

«Ну и слава богу», — подумала я, с интересом наблюдая из-под очков с напылением, куда этот малолетний глупец направит стопы.

Стопы он направил именно к нужному ящику.

Повертев диск, открыл его и достал кейс.

Я напряглась. Как охотник, выслеживающий дичь.

Он открыл кейс, посмотрел его содержимое и сплюнул.

Обман Алексанова был вполне им ожидаем.

Поэтому он усмехнулся и положил кейс назад, прицепив к ручке записку.

Снова закрыл камеру и направился к выходу.

Я сложила изрядно надоевшую книжицу и рванула за ним.

И сразу поняла, что мы играем в странную игру.

Кошка следит за мышкой, а из кустов за ними наблюдает собака.

Потому что за пацаном с тонкой шейкой следила не только я. За нами, пытаясь оставаться незаметным, шел стриженый юноша с атлетическим торсом, крепко сидящим на коротких и кривых ногах. Типичный представитель «гоблинской» братвы.

«Чудо, как мило», — подумала я.

Честно говоря, мне обещали развлечение дуэтом. А тут вырисовывается некто третий, собирающийся нарушить наше рандеву. Да еще и неизвестно, чем это самое рандеву благодаря его вмешательству в наши планы закончится.

Я хмыкнула. Но деваться было некуда.

Теперь-то мне вообще нельзя было исчезнуть. Я мышцами спины ощущала угрозу, исходящую от коротконогого крепыша.

Сашка шел злой и печальный. Конечно, он ожидал от господина Алексанова любого подвоха… Но проколоться так он не рассчитывал.

Ему хотелось разреветься. Мысль о том, что его накололи, как первоклашку, сводила его с ума.

В носу предательски пощипывало. Он видел лицо Катьки, торжествующее и исполненное праведной радости, слышал ее слова: «Я же тебе говорила» — и отчего-то злоба на нерадивого Алексанова переходила на ни в чем не повинную Катерину.

Сашке казалось, что все случилось из-за нее.

Если бы она верила в успех, все случилось бы по-другому. Она все испортила. Она повлияла на исход операции.

Конечно, он понимал, что Катька ни при чем. Но сорвать раздражение на ком-то было нужно. И хотя объектом раздражения стала бедная Катя, это случилось потому, что больше всего зла у Сашки было на самого себя…

Это он был бестолковым. Ни на что не способным. Глупым.

Он провалил все.

«Бездарность, — поморщился Сашка. — Какая же ты, Дербенев, тупая скотина».

Он шел так быстро, что ему начало казаться, что он летит по воздуху.

Робин ждал странную девочку по имени Катя. Он стоял прислонившись к стене и курил уже пятую сигарету.

Кати не было.

«Странно, — подумал он, — вчера мне казалось, что мой кошмар кончился, что эта девочка способна меня исцелить».

В Кате была незащищенность и искренность. Он опять почувствовал, что кому-то нужен.

Теперь его надежда разлетелась в прах. Девочка не пришла. Зачем ее ждать?

Он горько усмехнулся. Докурил сигарету и растоптал окурок ногой.

Наша троица ретиво мчалась по тарасовским улицам.

Первым несся виновник торжества. Я бы не назвала его опасным. Скорее он производил впечатление нормального маменькиного сынка.

Худой, с аккуратно подстриженной головой. Хорошо одетый. Жалко мальчишку. Нашел, с кем связываться.

Сколько раз твердила я миру: надоело жить спокойно — свяжитесь с обычной мафией. Она безвреднее. Только не машите фигой и кулаками перед представителями государственной мафии.

Так нет же…

Коротышка, завершающий наш триумфальный бег, ни в коей мере не был дружелюбен.

Его словно вытесанное из гранита лицо было непроницаемо. У меня возникло подозрение, что передо мной — Гуинплен наоборот. Его выращивали в специальной колбе, чтобы расплющить череп, дабы туда не проникали мысли. И главное — чтобы мой герой никогда не смог улыбнуться. Даже если ему покажут палец тысячу раз.

Возле музыкального фонтана наш преследуемый резко развернулся и помчался вниз, мимо хореографического училища.

Я совершила точно такой же маневр и понеслась за ним. За своим плечом я слышала тяжелое сопение моего доброго Гуинплена. По-моему, он начал подозревать, что я не случайная прохожая, и посматривал на меня с пугающим любопытством.

Мы пробежали почти в самый конец квартала, где нас поджидал новый крутой вираж, и влетели во двор. Тут, похоже, стало бессмысленно играть в «догонялки» инкогнито. Я явно заинтересовала Гуинплена, он догнал меня и толкнул плечом.