Потому что мой парень обречён, Ханна убита, а лучшая подруга похищена — дважды. Не говоря уже о многих других, пострадавших и даже погибших из-за меня. Чаша весов максимально далека от равновесия.

— Я должна что-то сделать, Доминик, и это единственный сценарий, где мне не нужно пронзать мечом сердце Трейса.

— А тебе ни разу не приходило в голову, что, может быть, стоит обдумать эту альтернативу всерьёз?

Мои ноздри затрепетали, я сурово взглянула на него.

— Я не стану убивать Трейса. Я не могу с ним так поступить.

— Ты не хочешь, — поправил он. — И давай откровенно, ангел. Ты отказываешься не из-за него. Ты делаешь это ради себя.

Я отшатнулась, будто он только что врезал мне в нос.

— Чёрта с два.

— Каждую секунду твоих сомнений невинные люди умирают…

— Я знаю, чёрт побери! — моментально остановила его я.

Он замолчал и резко выдохнул, прежде чем продолжить тихо и медленно:

— Ты даже не задумывалась, что Ромео вынужден наблюдать за всеми этими убийствами, совершёнными его же руками.

Всё внутри меня застыло.

— Каждый день, пока ты отказываешься сделать то, что было бы правильно (и глубоко внутри ты это знаешь), ты заставляешь его прожить ещё одни сутки в теле, которым он больше не управляет. И хотя мне лично не особо интересно, что с ним будет потом, я знаю, что тебе не всё равно. Я знаю, что ты не желаешь ему такой судьбы.

Я закрыла руками лицо, пытаясь спрятаться от невыносимой боли, что причиняли его слова.

Во всей этой бешеной гонке в попытках спасти Трейса, найти иной способ избавиться от Люцифера, мой разум даже не смог полностью осознать, что Трейс всё ещё там и каково ему. Что всё это время он был невольным свидетелем убийств Ханны и всех тех людей в Храме. Он видел, как его собственные руки разжигают пламя, унёсшее столько невинных жизней.

Сдавленный всхлип вырвался из моего горла, когда я осознала, что ему пришлось смотреть, как его отец принимает в себя демона. Колени подкосились, и я упала на пол.

Он умолял меня отпустить его и остановить Люцифера, а я не послушала.

Доминик опустился на пол, ровно напротив меня.

— Меньше всего на свете я хотел причинить тебе новую боль, ангел, но ты бы всё равно пришла к этому осознанию потом, когда причинённый ущерб стал бы необратимым, — он убрал назад прядки моих волос, упавшие на лицо. — Пожалуйста, я не хочу, чтобы ты возненавидела меня за это.

Мои плечи тряслись, слёзы водопадами текли по щекам.

— Как бы тебе ни была невыносима сама мысль об этом, но у тебя есть возможность положить этому конец прямо сегодня.

— Как я смогу с-сделать это, если я даже д-думать об этом не могу? — выкрикнула я сквозь плач и поймала его встревоженный взгляд. — С т-тем же успехом я могла бы вонзить меч в своё с-собственное сердце, потому что я себе этого не п-прощу. Не прощу.

Доминик опустил голову. Он знал, что это правда. Я недостаточно сильна и хладнокровна, чтобы совершить невообразимое и спокойно жить дальше. Этот момент будет преследовать меня до конца жизни, разъедать душу, пока не уничтожит всю мою суть.

— Я могу потом стереть тебе память, — тихо прошептал он во мраке комнаты. — Ровно столько, сколько тебе будет нужно.

Мой подбородок задрожал, я судорожно втянула воздух.

— Ты сможешь покинуть Холлоу Хиллс и уехать куда-нибудь далеко-далеко, чтобы справиться с потерей, — его глаза были полны искренности и уязвимости, когда он добавил: — Я мог бы пойти с тобой, если захочешь.

Я отвела глаза, зная, что этого никогда не случится. Я не заслуживаю лёгкого спасения. Из-за меня с Трейсом случилось всё это, и поэтому должна страдать до конца своих дней. Зияющая дыра в моей груди была только началом, предвестником грядущей агонии, и я приму своё наказание сполна.

Дверь в спальню распахнулась, и в темноту комнаты шагнул Бен.

— Джем? — позвал он. Его глаза скользнули по комнате, пока не остановились на мне. — Нам нужно поговорить.

34. ВОЗДАЯНИЕ

Вытерев щёки тыльной стороной ладони я поднялась на ноги, моё сердце бешено колотилось, пока я пересекала комнату до двери, где мрачной фигурой застыл Бен. Даже в темноте я видела, как увлажнились его глаза, и сразу поняла, что разговор будет не из приятных.

Я открыла рот, чтобы сказать ему что-нибудь, но панический страх затолкал все слова обратно в глотку.

— Тесса и Габриэль унесли тела, — сказал он, потирая лицо, пока его взгляд быстро скользнул к Доминику и тут же вернулся ко мне. — Думаю, у нас есть пара часов, как минимум.

— На что? — спросил Доминик.

Бен ответил не сразу, из-за чего моё сердце только забилось быстрее.

— Пара часов на что, Бен?

— На то, чтобы вернуть Тейлор, — помедлив, ответил он. — Я отправляюсь во «Всех Святых», Джем, с тобой или без тебя. Но я бы хотел надеяться, что ты тоже намереваешься пойти.