А сейчас народ более-менее пришел в себя, и началось...

Как обычно замутил воду Болли:

— Только не говори, форинг, что мы еще раз попремся на встречу к людям?

Я уже сунул миску с кашей Летисии. Девушка похоже пошла на поправку, на еду она набросилась с жадностью. Мы с ней сидели считай позади всех, как-то само-собой устроившихся эдаким амфитиатром.

— Это почему? — угрюмо спросил форинг.

— Надо быть конченным дураком, чтоб снова сунуть голову в их ловушку!

Народ поддержал волосатика одобрительным бурчанием.

— Да, парни, честно сознаюсь, я вчера уже и песнь валькирий услышал. На минутку показалось, что и отца своего вижу, — заметил Ойвинд, — если б не наш Асгейр, наверно бы уже с ним за столом сидел, рассказывал, что тут без него напроисходило на свете.

— Асгейр молодец, — высказался обычно молчаливый Снор, — ловко придумал!

— Ага, — подхватил Моди, — а я признаться думал, что он нас на девку променял. Выходит нет! — он нашел меня взглядом, — Извини парень, что плохо о тебе думал.

— Да ладно... — успел бросить я, но тут меня перебил Болли.

— Да что вы всё об этом ублюдке? Словно забыли, что как раз из-за него мы чуть все в Вальхаллу не отправились! Давайте лучше думать, что делать дальше!

Я поперхнулся кашей. Не понял. А чё тут думать? Я вчера всё подробно описал, по горячим следам, что называется. Сигмунд, ты что отмораживаешся?

Но брат молчал, исподлобья поглядывая на парней, напустив на себя вид, мол «говорите-говорите, я на ус мотаю». Ты чё, не понимаешь, что этот дредованный гад ща команду на нужный себе лад настроит, пока ты что-то там мотаешь на отсутствующие усы?

— У тебя какое-то предложение? — прочистив горло подал голос я.

На меня начали озираться.

— Заткнулся бы ты, ублюдок, — вякнул Рерик, — ты уже напредлагал, всякого. Что нас всех чуть не убили.

— Ты боишься смерти, Рерик? — издевательски крикнул я.

Парень начал что-то отвечать, но всех опять перекрыл голос Болли.

— Я считаю, надо уходить! Следующей встречи с людьми мы не переживем, и всё, что взяли до того, достанется этим хитрым белокожим! Подумайте о своих семьях! — Болли сделал паузу. Научился у Сигмунда, гадёныш! — Ради чего мы брали добычу? Ради того, чтоб всё бесславно потерять?

По команде прокатился гул одобрения.

— Тут кто-то хотел услышать мое предложение? Оно такое... — новая пауза, волосатик вновь смотрит буквально на каждого, чуть ли не заглядывая в душу. — Сейчас доедим, собираемся, ставим парус, и Кнуд ведет нас домой. Не отвлекаясь ни на что. Мы слишком долго уже в море.

— Пожалуй ты прав...

— Я тоже за!

— Правильно!

— НЕ СТОЙ МЕЖДУ МНОЙ И МОИМ СЕРЕБРОМ, БОЛЛИ! — я услышал свой голос словно со стороны.

Я даже не заметил, как вскочил на ноги. На меня вновь заоборачивались. Даже Синдри и Бьярни, мои кореша, смотрели удивленно. Поднял изумлённый взгляд Сигмунд. Заработал одобрительную усмешку от Фритьефа. И прям услышал, как заскрипели зубы волосатика! Какой чудный звук!

— Это кто там вякает? — опалил меня взглядом полным ярости Болли.

— Да! Кто это дренгу слово дал? — презрительно поддакнул Эйнар.

— Я сам взял слово, — от злости в голосе прорезался металл, в какой-то момент в кулаке хрустнула деревянная ложка, которую я не догадался отложить, — а говорит тот, кто принесет лиду добычи больше, чем твой хозяин, Эйнар, которому ты усиленно лижешь жопу, со всем его дурацкими предложениями! — подержал паузу, я тоже умею играть в эту игру. — Если конечно лид меня послушает!

— Да что тебя слушать? — начал Болли.

— Дай парню сказать, хольд, — рыкнул со своего места Фритьеф.

Но я не стал дожидаться, когда они наговорятся. Это вам не пинг-понг: мячик у тебя, мячик у меня. И продолжил говорить, стараясь перекрыть голос волосатика.

— Просто. Послушайте. Меня. Вспомните, сколько каждый получил, при дележке на Волчьем острове? Забыли? Я напомню... — пауза. Народ притих, видимо принявшись копаться в памяти. — Тогда мы делили тысячу марок. Каждый хольд получил по шестнадцать с лишним марок, так?

— Ну так, и что? — выкрикнул Рерик.

— А сейчас вы готовы уйти, и просто так отказаться от пяти тысяч... То есть вы готовы отказаться приблизительно от ... восьмидесяти марок?!

Пауза.

Понимаю. Абстрактные пять тысяч общей добычи — это какой-то там журавль в небе. Половина из них уйдет форингу, сколько-то заберут кормчий и Фритьеф... А вот восемьдесят. Да в твоём кошеле... Это уже ощутимо.

Я прям увидел, как в глазах Бьярни эти восемьдесят марок превращаются в сто шестьдесят коров, или в полсотни крепких рабов. Синдри непроизвольно бросил взгляд на Сигмунда. Да-да, кореш, кольчужка как на нашем предводителе — что-то около двадцати пяти марок. И пижонский меч свой, это я помню, за двадцатку он купил. И у тебя еще останется, представляешь?