Я горько улыбнулась. Нет. «Сначала» ничего не будет. И знала это не только я. Десять лет — слишком большой срок. Мы успели стать другими. Разными. И пути наши разошлись.

Глядя на изможденное лицо полковника, я подумала: как будто я вышла отсюда всего минуту назад. Все та же капельница и даже апельсины на тумбочке как будто те же.

Евгений Константинович выслушал мой рассказ молча. Он не привык ничему удивляться. Даже новость о том, что у него была сестра и есть племянник, не шевельнула ни один мускул на его лице. С замиранием сердца я ждала, что он скажет. «Казнить нельзя помиловать». Где поставить запятую? Я знала, Анатолий Делун поставит знак препинания в начале, после первого слова. Поэтому и пришла сюда. Только Делун Евгений сможет стать противовесом брату. Только он сможет не позволить дать делу ход. А мне очень этого хотелось.

— Фотография с собой? — резко спросил полковник.

— Да.

Я протянула снимок, и он долго вглядывался в изображение племянника, сидевшего на корточках и гладившего собаку.

— Похож на свою бабку, — услышала я хриплый голос Евгения. — Ты его любишь?

Последний вопрос застал меня врасплох. Как ответить, чтобы не навредить Лене?

— Любила когда-то, — сказала я правду.

— Сотовый есть?

Полковник выдернул иглу из вены, сжал руку в локте и жестом другой показал мне, что нужно закрепить ее наверху капельницы.

— Да, есть, — ответила я, выполнив просьбу.

— Набери номер Толи, я с ним поговорю.

Взяв трубку, Евгений Константинович попросил брата срочно приехать. Потом устало откинулся на подушки.

— А ты можешь ехать, — обратился он ко мне. — Спасибо за все.

Сухое «спасибо» полковника звучало, как самая искренняя благодарность, произносившаяся когда-либо в мой адрес. Но что он решил сделать с Леней? Я не могла уйти, не выяснив его дальнейшей судьбы.

— Что вы намерены делать? — уже встав со стула, задала я вопрос.

Леонид Ковальчук ненавидел не только свою бабку. Он ненавидел и полковника Делуна. Именно поэтому и организовал убийство таким образом, чтобы на его родного дядю и его семью пало подозрение. Но как отреагирует на это полковник?

Острый, изучающий взгляд Евгения Делуна как будто перевернул все мои внутренности.

— А говоришь, что не любишь, — покачал он головой на подушке. — Все с твоим Леней будет нормально. Раз ты так о нем печешься, значит, он достоин того, чтобы остаться на свободе. Только смотри, не подведи меня. Не хочу ошибиться еще раз.

Он намекал на Генку, но лицо его не омрачилось. Я улыбнулась ему в ответ и вышла из палаты. По мнению врача, с которым я разговаривала прежде чем посетить полковника, жить ему осталось совсем недолго. Но ведь и врачи иногда ошибаются.