— Ты совсем не работаешь, а только получаешь с бедного Толика деньги, — бросил Делун мне в спину. — Если бы я сам взялся за поиски украденных денег по-серьезному, то уже давно бы нашел.

На его колкий выпад я, как умная женщина, не обиделась, а лишь иронично улыбнулась, что задело нахала гораздо сильней.

Человек, сидевший напротив меня, — сухонький старичок с постоянно дергающимся левым веком. Давно перешагнув пенсионный рубеж, он все не прекращал работать. Да и нельзя сказать, что он отбивал хлеб у молодых. В ПТУ номер 76, где обучали радиомонтажников, быть преподавателем непрестижно.

— Запомнил я ее только по одной причине, — рассказывал старичок, характерно для своего возраста причмокивая губами. Мы сидели в холодном классном помещении за облезлой партой. — Фамилия у девочки была, как у моей любимой актрисы Ларисы Голубкиной. Если б не это — ни за что бы не осталась в памяти. Серенькая была. Посредственность, одним словом. Бесхарактерная к тому же, хребта не имела. Все курить — она курить, все пить — она туда же. Училась плохо — на троечки. Учителя ее за уши тащили, потому что жаль было детдомовскую. Хоть она не первая и не последняя такая у нас была, но больно уж никчемная. Потому и жаль.

— О ее судьбе после окончания ПТУ вам ничего не известно?

— Видел как-то раз ее пьяную под забором, лет десять спустя. Опустилась она окончательно на самое дно жизни. От нее такой запах шел… Ну, вы понимаете. Не уверен, что она жива сейчас.

— А муж, дети у нее были?

— Кто ж ее знает, — вздохнул старичок. — Если дети и были, то наверняка подкинула она их в детский дом, так же, как сделала ее мать. Статистика есть такая, не могут детдомовские быть хорошими родителями. Не научили их этому в детстве.

— Понимаю, — согласно кивнула я головой.

— К директору подойдите, он вам скажет, на какой завод Голубкину определили после окончания училища. А я вам больше ничем помочь не смогу.

Поблагодарив старичка, я направилась в кабинет директора.

В результате приложенных мною усилий сведений, касающихся Елизаветы Голубкиной, удалось собрать не очень много. Ее мать, на тот момент Голубкина Ксения Даниловна, из роддома девочку забрала, но заботилась о ней недолго. Спустя месяц после рождения Лизы отнесла ее в дом малютки. Подбрасывать не стала, отказалась от ребенка официально. Может, рассчитывала в дальнейшем забрать дочь обратно. Девочке не повезло, ее не удочерили. И начало своей нелегкой жизни она провела в казенном доме. Потом были ПТУ, затем радиоприборный завод. Жила Лиза в общежитии, потом вышла замуж и ушла жить к мужу.

Как сложилась ее дальнейшая судьба, мне пока выяснить не удалось, но адрес, по которому она проживала вместе с мужем, я сжимала сейчас в руке. Одна из женщин, работающих в сборном цехе завода, где я тоже побывала, поддерживала какое-то время связь с Голубкиной. Но вскоре они разругались, и связь прекратилась. Самое главное, что мне необходимо теперь было знать, — жива Елизавета или нет. Открытым также оставался вопрос, имела ли она детей.

Этот район я знала очень хорошо. Тут я родилась и ходила в школу. Ностальгические струнки моей души были задеты, когда я проходила мимо своей родной средней школы. Многое здесь изменилось с тех пор.

На мой звонок вышла благообразная бабушка в платочке.

— Чего тебе, милая? — обратилась она ко мне, прищурив лукавые глаза.

— Мне нужна Елизавета, — произнесла я с надеждой услышать, что такая здесь проживает. Фамилию Лизы по мужу ее бывшая подруга как ни силилась, так и не смогла вспомнить.

— Это кто ж такая?

— Она здесь не живет?

— Нету у нас таких, — доброжелательно откликнулась бабушка. — Вот внучка через месяц родит, может, тогда Лизавета и появится.

— А кто здесь жил до вас, вы не помните? — вглядывалась я в лицо старушки и в ее прищуренные глаза, пытаясь разглядеть в них ответ на свой вопрос.

— Эту квартиру моя дочь купила у молодого мужчины. Он вроде здесь один проживал, — охотно сообщила мне бабушка. — Ты, доча, у соседей спроси. Они здесь лет двадцать уже живут.

Позвонив в указанную старушкой дверь, я долго ждала ответа, но никто не откликнулся. Когда я начала спускаться по лестнице, запиликал мой сотовый.

— Здравствуйте, Татьяна, это Анатолий Константинович. У меня для вас свежие новости.

Голос моего клиента был не менее возбужден, чем голос его племянника Геннадия, позвонившего вчера днем, чтобы сообщить о найденном манускрипте с генеалогическим древом Ксении Даниловны.

— Только что мне на работу позвонил приятель. Он живет в доме, который стоит рядом с домом моей матери…

Анатолий Константинович запнулся, вспомнив, что его матери уже нет, а он говорит так, будто она все еще там проживает. Помолчав немного, Делун продолжал:

— Так вот. В то утро, двадцать первого сентября, он фотографировал с балкона. Его пятилетняя дочь впервые самостоятельно отправилась в гастроном за хлебом, и он решил запечатлеть этот момент на пленку. Рядом с шагающим ребенком на снимке заснят мужчина с ротвейлером. Возможно, это то, что мы ищем!