– Надо бы Динчику костей отнести, – пробормотала я.

– Завтра утром отнесем. Дед его кормил недавно.

– Это быстро.

Я сама не до конца понимала, зачем именно сейчас выходить из теплого дома и кормить собаку. Пусть даже это дань традиции, но дождь…Терпеть его не могу. Чего не сделаешь ради дружбы.

Поднявшись с насиженного теплого местечка, я пошла на кухню. В зазоре между мусорным ведром и холодильником я нашла прозрачный мешочек. В него-то я торопливо складывала нехитрое лакомство для собаки.

Дедушка странно следил за моими манипуляциями.

– Аля, останься дома. Такой дождь.

– Да он уже закончился! – неуверенно ответила я.

Бабушка вернулась с тряпкой, протереть стол. Увидела, как я собираю кости, всплеснула руками:

– Промокнешь ведь! Вот приспичило!

– Ба, я быстро! Пропадать костям, что ли? – а сама уже надеваю бабушкину старую куртку, в которой хожу на даче, ищу калоши.

– Фонарик возьми, такая темень, – дедушка вышел следом за мной.

– Да я всего лишь на 5 минут. У дома же есть фонарь.

Мой взгляд упал на верхнюю полку, где стояли иконы и горели свечи. С детства я помню их все: вот Иисус Христос, Богоматерь с младенцем, Серафим Саровский, блаженная Ксения Петербургская, Георгий Победоносец, побеждающий змея. Я вглядывалась в эти иконы. Будто время застыло. Вспышка молнии причудливо отразилась на изображениях в углу. Сверкнули копье святого и змеиные зубы.

Мне внезапно расхотелось выходить. Действительно, куда я, в дождь? Бабушка и дедушка уже не пытались отговорить меня, они знали, какая я могу быть упрямая.

Взглянула в окно. Небо – ни звездочки, сплошная тьма. Иногда зловещий коготь молнии освещал ее. Тревога усилилась.

– Я быстро, быстро! – как заклинание повторяла я, надевая калоши.

Бабушка вышла ко мне в коридор, тяжко вздыхая.

– Ну, с Богом.

– Скоро буду!

Я выбежала из дома. И пожалела, что не взяла фонарик. Было очень темно, благодаря неяркому свету фонаря у двери, я едва различала контуры сарая, деревьев. Дождь, который было замолк, при моем появлении разошёлся и хлестал все с той же беспощадной силой. Сверкнула молния.

Она озарила участок, я увидела конуру. Шла к ней, держа кулек с костями, осторожно ступая. Земля была размыта, кое–где скопились лужицы, в которые я постоянно наступала.

Наконец, я нашла Дина. Он, видимо, сидел внутри своего дома и скулил. Мой верный друг боялся только одного – грозы. Поэтому я хотела его подбодрить.

Пес учуял меня. На мгновение мелькнула светлая шерсть. Вдали прогрохотало, и Дин опять спрятался в своем домике.

– Эй, не бойся. Я принесла тебе немного косточек, чтобы ты не грустил.

Торопливо развязала пакетик, перемазываясь куриным жиром, и бросила песику перед самым входом. Дин настороженно высунулся, повел носом, облизнулся, и стал есть. Я порадовалась его аппетиту и белой шерсти, которую можно увидеть даже в такую темную ночь.

Промокшая и продрогшая, но довольная собой, я потихоньку пошла к дому.

Ветер завывал все сильнее. Никогда прежде я не сталкивалась с таким ураганом. Волосы облепили мокрое лицо, мешая идти. Да я и не могла сделать шага – я скорее скользила по траве и влажной, чавкающей грязи.

Почувствовала перед собой движение, будто перед носом со всей силы захлопнуло дверь, обдало холодом. Меня обхватило тугое кольцо, проворно сжавшееся вокруг моей талии, резко подняло в воздух.

Кажется, я закричала. Неведомое нечто тащило меня наверх, плотнее стискивая в своих свинцовых объятиях, а я кричала во тьму.

Ветер был все такой же сильный и свирепый. Не девушке тягаться с его могучей песней. Я брыкалась, кричала, молила отпустить. У меня же там бабушка и дедушка, они с ума сойдут! Кто меня тащит? Что вообще происходит?

– Отпустите меня! Отпустите! Это ошибка! – больше я не могла придумать слов. Пришла самая настоящая истерика. Тошнило, кружилась голова, болело тело, но я кричала, пока не охрипла. Слезы текли и сразу застывали на коже.

В лицо бил злой беспощадный ветер, я зажмурилась. У него была сила выколоть мне глаза.

А странный похититель куда-то стремительно уносился вместе со мной, и я ничего не могла сделать.

20** год, 68 лет

Село П****