Помолчав минуту, он присел на стоящую рядом табуретку и, смеясь, сказал:

— Ну, Танюха! С тебя пузырек!

— За что?

— За моральные издержки!

— За какие издержки? О чем ты?

— Ладно, давай рассказывай, что довело тебя до такой жизни? Опять что-то расследуешь?

— Угу, — я закурила.

— Танюх, сними ты это, — Мельников сморщился и жестом показал на мой наряд, — видеть тебя в нем не могу!

— Ну а ты-то здесь какими судьбами? — послушно выпутываясь из длинной юбки, спросила я.

— Усиление, — пессимистично вздохнув, объяснил Андрей.

В это время вошел молоденький сержант.

— Отбой, Коля! — Мельников улыбнулся.

— Как? Почему? — вспылил тот.

— Тихо, успокойся. Она просто тихая шизофреничка.

Я стала совершенно глупо улыбаться и сделала, что называется, «глазки в кучку». Сержант тоже как-то странно заулыбался, очевидно, не понимая, шутка это или нет. Он смотрел то на меня, то на Мельникова. В конце концов мне надоела эта комедия, и я сунула ему под нос свое просроченное удостоверение.

— Так бы сразу и сказали! — обиженно протянул сержант и хлопнул дверью.

— Не зря тебя ведьмой, Танька, прозвали! — захохотал Мельников.

— Посидим где-нибудь? — предложила я Андрею, заранее подумав, что именно он может мне помочь с намеченной проверкой.

— Да. Я голоден, — согласился тот.

«А все-таки я везучая!» — мелькнуло у меня в голове, когда мы выходили из кабинета.

Мельников предложил завернуть в кафе, находящееся поблизости, на втором этаже вокзала. Оглядев витрину с блюдами, покрывшимися от долгого пребывания в ней темной корочкой, я недоверчиво спросила:

— Это что — съедобное?

— Девочки-и! — крикнул Мельников.

Из поварской выглянула «девочка» килограммов ста двадцати.

— Что соко-олик? — игриво, в тон ему ответила она.

— Кушать хочется, — Андрей погладил себя по животу, — свеженького! — Он сморщился и посмотрел на витрину.

Через пятнадцать минут перед нами приятно дымились две тарелки с жареным минтаем. Пока его готовили, я успела ввести друга в курс дела.

— Помощь нужна, Андрюша… — голосом пятилетнего ребенка протянула я.

— А я уж молчу и думаю, когда ты наконец об этом заговоришь.

Пошутив, Мельников тем не менее внимательно выслушал меня и согласился помочь.

— Андрюша, — все тем же тоном продолжала я, — еще одна просьба.

— Валяй.

— Аэропорт и автовокзал тоже нужно проверить.

— На автовокзале у меня ребята знакомые, это мы сейчас сообразим, а вот в аэропорт ты сама наведайся. Так, во всяком случае, дело быстрей пойдет. Если что — позвонишь, что-нибудь придумаем.

Я наскоро запила съеденное традиционным столовским компотом из сухофруктов и вскочила из-за стола.

— Созвонимся! — уже в дверях крикнула я Андрею.

До аэропорта от вокзала расстояние вполне приличное, к тому же я уже соскучилась по своей родимой многострадальной «девятке», поэтому сначала пришлось поймать такси и добраться до дома.

— Можно вас потревожить? — вежливо спросила я, приоткрыв дверь кабинета начальника аэропорта.

Из-под очков на меня молча смотрело хмурое женское лицо. Не дождавшись ответа, я достала удостоверение и, подойдя к начальнице, развернула его. Та, по-видимому, была человеком старой закалки, потому что, внимательно просмотрев документ, она протянула мне руку и представилась:

— Щеткина Нина Мироновна.

Я ответила на рукопожатие и присела.

— Чем могу служить? — запивая минералкой какую-то таблетку, спросила женщина.

— Просьба у меня, Нина Мироновна. Требуется выяснить — не покидала ли Тарасов в ближайшие дни некая Суркова Инна Георгиевна. Это ведь возможно? — напористо спросила я.

— Безусло-овно! — Щеткина одобрительно закивала головой.

Она стала звонить кому-то по внутреннему телефону и, когда на том конце провода послышался ответный голос, отчеканила:

— Проверить: не покидала ли Тарасов в ближайшую неделю Суркова Инна Георгиевна. Это срочно! Да! А? Не слышу! А? Да, опасная преступница.

Откуда она взяла последнее, я не знаю, но, узнав о таком обстоятельстве, подчиненные Щеткиной, наверное, стали осуществлять проверку быстрее.

— Кофе? — предложила мне Нина Мироновна.

— Нет, мне некогда, я вам позвоню, а сейчас надо бежать.

Я не стала засиживаться, поскольку так можно было и засветиться, ведь неизвестно, как скоро приготовят интересующую меня информацию. Мы договорились, что все сведения будут у дежурного аэропорта и во сколько бы я ни позвонила, смогу получить ответ.