– Я не собираюсь с тобой тут сплетни сидеть перемалывать. И мужика этого впредь сторониться буду. Мне только криминала до кучи с подругой-шлюхой не хватало.

Не знаю, что на меня нашло, обычно я не раскидывалась оскорблениями.

– Какая же ты все-таки дура, Ксана! – Алина поднялась на ноги и вскинула подбородок. – Ты просто не представляешь, какие там бабки и связи водятся. Ты была бы умнее и обыграла все под себя. Но куда тебе со своей честностью? Шлюха я? Слова-то какие громкие! А сама ты кто? Суррогатная подстилка, которая детей больных рожает? 

– Вон! – угрожающе прошипела я. 

– Что? – хмыкнула Алина. 

– Пошла вон! Ты не представляешь, каково это потерять здоровье и выходить больного ребенка. Не спать ночами и прислушиваться к его сбивчивому дыханию. Обыграла все под себя? – если бы она знала, как это действительно тяжело и страшно поднимать детей одной, без помощи и поддержки. Это не ноги раздвигать перед мужиком в вип-комнате, наглотавшись какой-то дряни. – Я слишком много души вложила в своих детей, чтобы позволить другому человеку, которого не знала раньше, как ни в чем ни бывало войти в нашу жизнь.

Я намеренно умолчала о том, что Булатов, впервые появившись на пороге моей квартиры, заявил мне, что собирается забрать мою Надю, но именно эти его слова всплыли в моем подсознании и то, что я узнала сейчас о мужчине, не на шутку меня взволновало.

– Ду-роч-ка… – протянула Алина. – Ты и впрямь больная на всю голову. А ведь Родион запал на тебя... И Булатов этот наверняка бы рассмотрел твой нимб и крылья за спиной... Обогатилась бы! Поимела бы бабки с него, кому еще будет нужен твой ребенок? Тем более, больной. Душу она вложила... Никто не смотрит на это! 

– Надя – не больной ребенок, мы немного отстаем в развитии. А ты не суди всех по себе, – пожелала я напоследок подруге, подтолкнула ее к выходу и захлопнула перед ее носом дверь. 

Меня колотило так, что я не нашла ничего лучше, как отправиться в душ, чтобы успокоиться под горячими струями воды. Я дрожала так сильно, будто простояла на морозе несколько часов кряду. Вода не согревала меня. Все эти две недели я ходила сама не своя. Все надеялась, что спустя время вернусь к прежней жизни, забуду о той ночи и том человеке, но только вот проблеска что-то видно не было. Или я все видела и представляла в мрачных красках?

По комнате разнеслась звучная трель входящего звонка, а на дисплее телефона высветилось имя Игната. Я знала, зачем он звонил. Наверное, снова будет требовать, чтобы я отдала долг. 

– Макс, пригляди за Надюшкой, – попросила я сына. 

Макс кивнул, а я вышла из комнаты, держа телефон в руках. Разговор не предназначался для детских ушей. Мой сын лишь с виду был маленьким мальчиком, но уже умел достаточно хорошо считывать мое настроение и не оставлял без внимания мое тревожное состояние. 

– Да, Игнат, – вместо приветствия начала я и приготовилась услышать его последующие слова. 

– Ксюша… – протянул он спокойным и ровным голосом. – Здравствуй, моя хорошая. Как дела? Как Макс? 

– Все нормально, Игнат. Ты звонишь узнать, как у нас дела или напомнить мне о долге?

Мне был крайне неприятен этот человек, но каждый раз я сохраняла подобие дружелюбного тона.

– И о нем, в том числе. Я ведь давал тебе много времени вернуть деньги, не так ли? И долго, очень долго входил в твое положение. Но проценты растут, а мое терпение не резиновое...

Не было у меня лишних пятидесяти тысяч рублей! Ну вот не было, и потому я тянула время. Потому что это было неправильно. Я мать-одиночка с двумя детьми, а не бездонный денежный мешок. И, по сути, долг принадлежал мужу. С какой стати я должна возвращать деньги? Столько времени уже прошло... Игната я не могла назвать плохим человеком, бывало, он порывался помочь, но я сторонилась его помощи, а общества тем более. И на каждое мое твердое «нет» он лишь сильнее закручивал гайки и еще более рьяно требовал вернуть деньги. Как будто ждал, когда же я сломаюсь и приползу к нему раздвигать ноги. Но я не сломаюсь и не приползу.

– Игнат… – я закусила губу, но, быстро взяв себя в руки, продолжила спокойным и деловым тоном. – Месяц. Ты ведь давал мне месяц? – твердо спросила я.

– Он истекает через два дня. Если не придешь – сумма удвоится. Но можем договориться другим путём. Я приглашу тебя в ресторан, и там договоримся? – предложил он.

– Я все отдам. На этом все. Ни в какой ресторан я не пойду, – помимо воли в голосе промелькнули стальные нотки.

– Как знаешь, Ксюша, – миролюбивым тоном приговорил Игнат. – Тогда жду денег, – сказал он и разъединил звонок.