Поздним вечером я вдруг вспомнила о Глебе. По-хорошему мне стоило написать ему слова благодарности за все подарки и продукты, но откуда мне было знать его истинные мотивы? А с другой стороны, он ведь нашел время и возможность все это купить, пусть даже сам не покупал ничего, а сделал это его человек, так почему я не могла его за это поблагодарить? Я сходила за телефоном и визиткой. Набрала короткое сообщение: «Спасибо большое за подарки и внимание», вбила его номер в строку получателя и отправила сообщение, не позволяя себе углубляться в рассуждения правильности или не правильности данного поступка.

Отложила телефон на тумбочку и легла в кровать. Мне не хотелось думать, что я что-то испытывала к мужчине помимо влечения, но, кажется, именно так оно и было, судя по тому, как часто о нем размышляла и вспоминала ту проклятую ночь.

Утром я проснулась вся в холодном поту, чувствуя себя разбитой и не выспавшейся. Кажется, мне снова снился Булатов. Снились его глаза и красивое лицо. Снилось, как я стою перед ним на коленях... Та ночь была такой откровенной, порочной и страстной, что я ещё не скоро забуду обо всем, что случилось в тот день. Да и нужно ли об этом забывать? У меня еще никогда не было такого секса, и я подумать даже не могла, что способна на такие эмоции и раскрепощенность.

Надя еще мирно спала в своей кроватке, а Макс уже встал. По звукам, доносившимся из его комнаты, я поняла, что он играл в игрушки, которые вчера передал этот человек, который даже во снах не оставлял меня в покое.

– Макс...

Я застыла в дверях с теплой улыбкой на губах и смотрела на сына. Вчера вечером, когда читала Максу с Надей на ночь книгу, то подумала о том, что давно никуда не выводила детей погулять дальше детской площадки. Игрушки игрушками, но внимания мамы никогда много не бывает. Я часто просила Марию Гавриловну подменить меня на прогулках на детской площадке, а сегодня вдруг решила, что отложу часть дел, и мы вместе с детьми сходим на каток.

– Что, мама? – отозвался он и отвлекся от конструктора. 

– Давайте сегодня после занятий сходим в торговый центр на каток? Тебе ведь нравится кататься на коньках?

– Очень нравится! – воодушевленно отозвался он, подскочив на ноги. – Давай! Здорово, мам! 

– Ну вот и отлично. Тогда идем готовить завтрак, сходишь на занятия, а потом можно и на каток.

– И ты сегодня работать не будешь? – недоверчиво спросил он.

Обычно в обеденное время, пока Надя спала, я занималась работой за компьютером. 

– Буду, конечно, посижу за ноутбуком, но уже после как вы уснете. Так что давай, иди Надю буди и приходите на кухню завтракать.

– Так точно, мам, – отозвался радостным и счастливым голосом Макс.

Я обожала своих детей и все свободное время старалась проводить вместе с ними. Ночами я переводила тексты с зарубежных книг, денег много за это не получала, но доход имела стабильный и жила с осознанием, что завтра нам будет на что жить. Такой ритм жизни меня вполне устраивал. Со смертью мамы все перевернулось с ног на голову. Я сильно переживала ее утрату и очень тосковала по ней и ее поддержке и по сей день. Только с ее кончиной я поняла, что теперь не ребенок и мне больше не на кого положиться, кроме как на себя.

На фоне моей тоски по маме мы сдружились с Марией Гавриловной. В прошлом году у нее погиб сын, у которого осталась взрослая дочь, но ни внучка, ни сноха совсем не навещали старушку и никак ей не помогали. Мне было жаль ее, а вместе мы дарили друг другу тепло и ощущение полноценной семьи. Макс иногда называл ее бабушкой, и никто из нас не противился данному проявлению чувств с его стороны. Родственники Андрея изначально были против нашего с ним брака, а когда он трагически погиб, его мать едва ли не прокляла меня, и со дня похорон мы с женщиной не виделись. А потом до нее дошли слухи, что я родила Надю... Могу представить, как она поносила меня среди родных и друзей, но мне было на то наплевать. Я не собиралась переживать об этой женщине, которая вычеркнула собственного внука из своей жизни из-за каких-то сплетен и мнимых обид. Уж я точно не считала себя ни в чем виноватой.

По-быстрому приготовив завтрак, я накормила детей, одела их, и мы пошли в соседний двор, где Максим проходил подготовку к обучению в школе. На обратной дороге мы зашли с Надей в банк, я сняла наличность, какую собиралась вернуть Игнату и позвонила юристу, договорившись о встрече на послезавтра. Составим с ним расписку, я с ней съезжу к негодяю Большакову, который высасывал из меня все соки своим шантажом, и забуду об этой истории, как о страшном сне.

Мы вернулись домой, я успела приготовить обед и по совместительству ужин, поиграла немного с Надей, и мы выдвинулись обратно за Максом, чтобы сразу же отправиться на каток, как я ему и пообещала с утра. 

Праздничная атмосфера, разноцветные гирлянды, наряженные елки – все блистало и пестрило вокруг яркими красками, вызывая праздничное настроение. Я еще не думала, как мы встретим новый год, но мне хотелось сделать для детей что-то особенное, устроить настоящий праздник. В торговом центре мы провели почти четыре часа. Макс вдоволь накатался на коньках, мы с Надей сходили в детскую комнату, а под конец дочка сильно устала и по дороге домой заснула в коляске. 

Мои дни части проходили однообразно в привычных заботах, без сильных встрясок и каких-либо потрясений. После стольких дней, проведенных в подвешенном состоянии в детских больницах, сколько я провела с Надей, спокойно прожитый день становился своего рода чудом и маленьким счастьем, которое я научилась очень ценить. Обожала наши тихие и спокойные вечера, любила, когда два маленьких человечка ложились рядом и обнимали меня. Я понимала, что больше не рожу ребенка и не стану сходиться ни с каким мужчиной, потому с таким благоговейным трепетом хранила каждое событие, каждое приятное воспоминание, связанное с моими детьми.